Едва алчущий внимания член оказался во рту возлюбленного, из глотки зельевара вырвался стон удовольствия. Краем сознания Снейп уловил, что зубы Поттера не слишком-то человеческие, но партнер действовал столь искусно, что эта мысль капитулировала под напором горячего наслаждения. Тем более Гарри все увеличивал темп, демонстрируя весьма... гибкие таланты, без труда вбирая в себя член на всю длину. Естественно, Северус не смог продержаться долго, и рухнул в сокрушительный оргазм. Кажется, его выпили до конца.
Совсем по-волчьи облизнувшись, Поттер, наконец, тоже забрался на кровать и заключил партнера в объятья. Тот пытался отдышаться по пути с небес на землю, пробормотав:
— Это было...
— Великолепно! — закончил за него Гарри, потянувшись за поцелуем и немедленно его получив.
— Да. Но ты ведь не...
— Кажется, я успел где-то в разгаре процесса, — Поттер даже почему-то смутился. — Ты вкусный.
— Надеюсь, не в чисто гастрономическом смысле? — усмехнулся Снейп, поглаживая партнера по спине и ниже.
— Неет, — протянул тот, подставляясь под ласку.
— О, похоже, кое-кто уже вдохновился на новые подвиги!
— Я же говорю, я тебя постоянно хочу, — снова почти прорычал Гарри.
— Тогда иди сюда, — велел Северус, притягивая парня к себе. Впрочем, того не нужно было просить дважды.
Зельевар думал, что в его возрасте на второй оргазм уже особо рассчитывать не приходится, но с таким горячим любовником подобный исход был исключен. Как говорится, он и мертвого поднимет. И вот уже Северус снова задыхался от накрывшей с головой волны удовольствия, разделяя свой восторг с партнером. Тот в силу возраста и сверхъестественной природы реагировал очень бурно. Всхлипы перемежались с рыком, крики с воем, кажется, даже простыни от когтей пострадали. Правда, с самим Снейпом молодой оборотень обращался очень аккуратно, в любом состоянии контролируя силу и меру воздействия, при этом несдержанность партнера в свой адрес Гарри только приветствовал.
Глава 42
Поскольку сторона обвинения настаивала на публичном процессе, едва об этом стало известно, пресса стала осаждать лорда Поттера и его приближенных, дабы разузнать хоть что-нибудь. Вот только ничего не выходило. За неприступные стены Хогвартса репортерам хода не было, а в присутственных местах его и других застать тоже не получалось. Гарри научился быть ветром в поле.
Конечно, кое-какая информация в газеты все же просочилась, но это были жалкие крохи. Основной поток разоблачений должен был обрушиться на магическое общество именно во время процесса.
Учитывая исключительность случая, Визенгамот под председательством самого министра магии собрался практически в полном составе, объединившись с Советом лордов. В других обстоятельствах это было бы невозможно, но раз обвиняемым являлся сам председатель, то иного выхода не придумали. Казуистика британских магических законов.
Лорд Поттер появился в министерстве во главе небольшой группы. Конечно же, рядом находился его партнер — Северус Снейп. Во втором мужчине служащие с удивлением узнали Фенрира Грейбека, который шел рука об руку с каким-то магом, так закутанным в плащ с капюшоном, что и лица не разглядеть. Замыкали шествия братья-адвокаты.
Что до остальных задействованных лиц, то Люциус и Сириус уже находились в зале, в ложе Совета, Рону и Гермионе тоже разрешили присутствовать в порядке исключения и по личной просьбе Гарри.
Облик Поттера так ошеломил собравшихся, что служащие пропустили всю процессию, почти не проверяя. Парень выглядел истинным лордом в костюме глубокого зеленого цвета, расшитом серебряным шелком, и в черной мантии с фибулами в виде родового герба. Ни от кого не утаились похожие застежки на мантии Северуса. К тому же, сегодня он не скрывал перстня с воскрешающим камнем, равно как и сам Гарри родового кольца. Пришел день сбросить последние маски.
Зал заседаний Визенгамота оказался заполнен под завязку. Как понял Гарри из объяснений адвокатов, в креслах с красными спинками сидели судьи Визенгамота, а с синими — лорды. Кресло председателя первого занимал Фадж, а во второго, как ни странно, лорд Прюэтт. Похоже, этот человек умудрился совмещать несколько должностей сразу. Правда, Малфой как-то обмолвился, что до последнего времени совет лордов не проявлял особой активности.
В двух проходах, как раз разделяющих зону лордов и судей, сосредоточились представители прессы. Не так уж много, по сравнению с теми, что атаковали зал снаружи, но Риту Скитер Гарри заметил в первых рядах, как обычно, вооруженную Прытко пишущим пером и внушительной пачкой пергаментов.
Помимо этого на процессе присутствовал судебный стенографист, задача которого была фиксировать все происходящее. Столь ответственная роль досталась Перси Уизли. Выглядел он сегодня еще более подтянутым и каким-то спавшим с лица.
В центре зала оставалось еще много свободного места, которое разделили на три условные части. Две трибуны предназначались для стороны защиты и обвинения, а третий сектор — непосредственно для подсудимых. Обычно они представали в стальных клетках, где и пошевелиться было нельзя, но, видимо, решили проявить снисхождение к возрасту и состоянию, поэтому ограничились двумя стульями с высокими спинками, стоящими в пока не активированном защитном магическом круге.
Гарри и его сопровождающих проводили на правую трибуну, благо, места хватило на всех. Что, впрочем, не удивительно, так как список присутствующих обсуждался заранее и непосредственно с министром. Поттер хотел до последнего сохранить инкогнито Тома. На всякий случай.
Шанг-Да, уже занявший свое место на трибуне, поприветствовал лорда Поттера и остальных.
На второй трибуне пока стоял лишь министерский защитник, Кингсли Шаклболт и, как ни странно, Ремус Люпин. Присутствие двух последних стало для Гарри несколько неожиданным, но не настолько, чтобы выбить из колеи. К тому же министр призвал всех к тишине. Как только голоса затихли, он встал и проговорил:
— Сегодня исключительный случай расширенного заседания Визенгамота. Я рад, что Совет Лордов присутствует в полном составе, и вряд ли кто-то сможет обвинить нас в предвзятости. Мы должны рассмотреть иск Гарольда Коула Грейбека лорда Поттера против Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора и Аластора Грюма. Эти два мага обвиняются в целом ряде преступлений не только против вышеназванного волшебника, но всего магического мира. Прошу ввести подсудимых.
Тотчас открылась дверь и четверо невыразимцев в черных мантиях без каких-либо знаков различий и с надвинутыми на лица капюшонами (словно в оправдание их названия) доставили Дамблдора и Грюма. Оба выглядели весьма удручающе в темно-серых казенных мантиях, которые были специально зачарованы, дабы оповестить при малейшей попытке спрятать что-нибудь в одежде. Также подсудимые были закованы в магические кандалы, превращающие их на время ношения практически в сквибов. Едва невыразимцы усадили обоих магов на стулья, как тотчас активизировался защитный контур. Ни облик благообразных старцев, ни репутация не могли ввести здесь никого в заблуждение. К мерам предосторожности относились со всей ответственностью еще с периода войн с гоблинами.
