Он ответил: «Как я смогу? Я ничего не знаю о религии».
Я сказал: «Поехали со мной. — Я направлялся в Калькутту. — Просто поедем, и не произноси ни слова».
Он спросил: «Что ты имеешь в виду?»
Я сказал: «Мы с тобой сыграем шутку, просто чтобы ты знал, как всё делается».
Он поехал со мной. Я сказал: «Условие только одно: не произноси ни слова, веди себя тихо. Если тебя о чем-то спросят, закрой глаза и начинай трястись — посмотрим, что получится!»
Он последовал за мной. Хозяин гостиницы, где мы остановились, сразу же спросил: «Кто этот человек?»
Я ответил: «Это парамаханса. Он великий подвижник, соблюдает обет безмолвия».
Хозяин удивился: «Но я никогда прежде о нем не слышал, откуда вы про него узнали?»
«Он не рассказывает о себе направо и налево, ведь он же не Махеш Йоги. И он — великий посвященный».
Хозяин упал на колени! Венок, который он мне принес... он напрочь забыл о нем и обо мне. И тот человек, которому я в поезде сказал, что делать,— так вот, он начал трястись. И хозяин тоже стал трястись!
«Посмотри, твоя кундалини пробуждается!» — сказал я.
Он ответил: «Я что-то чувствую, какие-то ощущения в позвоночнике. Я такого не ощущал никогда, хотя общался со многими святыми, этот человек — просто чудо! Он может что-нибудь сказать?»
Я ответил: «Он не произносит ни слова».
Через три дня у гостиницы собралась огромная толпа: люди приходили и приносили деньги и цветы. А вечером тот человек сказал мне: «Это невероятно! Должно быть, это ты что-то сделал! Ведь как могу я пробудить кундалини? Я ведь ничего о ней не знаю, и моя собственная кундалини еще не пробудилась! Это ты что-то сделал, ты сыграл шутку, иначе как всё это могло произойти? Один человек еще может быть идиотом, но не такая толпа!..» К гостинице съезжались богачи на своих дорогих машинах... А тот человек был обычным бизнесменом.
Когда мы вернулись через три дня, я спросил его: «Ну, что ты собираешься делать? Будешь продолжать свой бизнес?»
Людям нужен руководитель. Людям нужен тот, кто будет их дурачить. Людям нужен тот, кто даст им уверенность. Люди так во всем колеблются, они так неуверенны. Просто провозгласите какую-то абсолютную истину. Если вы произнесете ее неуверенно, то уйдете ни с чем; тогда в религиозном мире, в духовном супермаркете вы — никто. Провозглашайте абсолютное, безусловное и не сомневайтесь! Это — качество настоящих глупцов: они никогда не сомневаются. Чтобы сомневаться, нужно хоть чуть-чуть интеллекта. Умный человек сомневается всегда.
Лао-цзы говорит: «Я сомневаюсь в каждом своем шаге. Должно быть, я сбит с толку. Весь мой городок, все, кого я знаю, все такие уверенные, умные люди, а я, должно быть, бестолковый, потому что я колеблюсь. Ведь передо мной столько вариантов: что выбрать, чего не выбирать?»
Он ироничен, он шутит. Так было всегда. Умный человек сомневается, но глупец — никогда. Видели ли вы сомневающихся коров? Они идут своей дорогой и не обращают внимания на правила дорожного движения. Вы можете сигналить, но они не обратят на вас внимания. Они просто двигаются дальше — совсем как святые.
Люди неуверенны, они во всем сомневаются. Им нужен тот, кто провозгласит истину. А если это нужно вам, обязательно появится кто-нибудь: он будет провозглашать, будет играть на вашем ожидании.
Третий вопрос:Ошо,
Когда на твоих лекциях я смеюсь над шутками, я делаю это рефлекторно, кажется, что мой смех лежит на поверхности и не проникает внутрь моей сущности. Я смеюсь всё меньше и меньше. Даже твои шутки про этих сумасшедших с полотенцем не трогают меня.
Это — нормальный вопрос?
Это нормальный и очень серьезный вопрос, потому что для меня смех — главнейшее духовное качество.
Попытайтесь понять: только тот человек, только тот, кто может смеяться, не является животным. Смех возможен только у людей. Если вы услышите, как смеется осел, то сойдете с ума. Если вы услышите смех лошади, то не сможете заснуть. Животные не смеются. Им не хватает интеллекта. Интеллект необходим для того, чтобы смеяться,— чем выше интеллект, тем лучше ваш смех.
Ваш смех означает, что вы — настоящий человек. Если вы не в состоянии смеяться, то вы — ниже человеческого уровня. Если вы можете смеяться, вы должны стать человеком. Смех — индикатор вашей человеческой природы.
Аристотель говорил, что человек — рациональное животное. Я в это не верю, потому что видел человека и полное отсутствие в нем рациональности. Мое определение таково: человек — смеющееся животное.
Смех означает, что вы можете осознать смехотворность существующих вещей.
И вот еще: человек — единственное животное, которое может скучать. Скука и юмор — две стороны одной монеты, два аспекта. Только человек может скучать, и только человек может смеяться. Это два специфических качества, присущих человеку. Здесь — определение человеческой сущности. Животные никогда не скучают. Они занимаются одним и тем же каждый день, год за годом, от рождения до смерти — и они никогда не скучают. Вы не увидите на их мордах выражения скуки, потому что для скуки тоже нужен интеллект.
Чем более интеллектуален человек, тем больше в этой жизни он подвержен скуке. Будда ощутил скуку от всей той бессмыслицы, которую называют жизнью. Он скучал от рождения, он скучал от любви, он скучал от смерти. На Востоке религия — просто поиск пути для того, чтобы вырваться из опостылевшей действительности, из авагамана — этого продолжающегося цикла бесконечных смертей и рождений. Это же скучно! В этом нет ничего нового. И идея множества жизней делает всё это еще более невыносимым.
Христиане скучают меньше, мусульмане меньше, иудеи меньше, потому что у них жизнь только одна. За одну жизнь трудно сильно заскучать. Вы рождаетесь однажды и умираете через семьдесят лет. Из этих семидесяти лет тридцать вы спите, пятнадцать двадцать лет работаете — вы непрерывно работаете, три года вы тратите на еду. Сначала едите, потом испражняетесь; человек так похож на трубопровод: в один собственный конец вы заливаете, а из другого — выливаете.
Подумайте обо всех видах человеческой деятельности: вы бреетесь, просто стоите перед зеркалом... Я только что прочитал в одной статье: человек проводит перед зеркалом — эта статья только про мужчин, не про женщин — семьдесят дней на протяжении всей жизни. Семьдесят дней он просто стоит перед зеркалом. Представьте себе этот абсурд. И это о мужчинах — я думаю, у них есть данные только по мужчинам, потому что для женщин это просто невозможно подсчитать. Женщины стоят перед зеркалом часами и просто смотрят на себя. Один раз взглянули, и — всё, хватит: Что вы там выискиваете? Вы что-то потеряли? Или вы не можете поверить, что в зеркале отражаетесь вы?
Если вы представите себе всю свою деятельность, вы увидите, как это скучно. Но если жизнь всего одна, это скучно уже не так. Вот почему христиане, мусульмане и иудеи не могут стать очень набожными. Индуизм, буддизм, джайнизм привнесли в религию новые качества. Эти религии утверждают, что всё происходит миллионы раз: снова и снова возрождение; снова и снова реинкарнация. У вас — не единственная жизнь, нынешняя жизнь представляет собой только один поворот колеса. А колесо вращается начиная с безначального начала. Миллионы раз вы проделываете одно и то же, так неужели вам еще не скучно? Тогда вы, наверное, глупы. Умный человек непременно заскучал бы.
Скука — человечна. Человек способен смеяться, потому что он умеет скучать. Смех — другая крайность той же энергии. Между скукой и смехом есть целый диапазон чувств.
Вот почему я много шучу — потому что я знаю, насколько скучны религиозные истины. Сначала я заставляю вас заскучать, рассказываю всё очень серьезно. Когда я вижу, что скуки достаточно и вы больше не сможете ее вытерпеть, я рассказываю анекдот. И маятник качается в другую сторону. Вы — снова счастливы. И я могу снова заставить вас скучать. Вы снова готовы слушать скучные вещи. Вы снова вытерпите десять, пятнадцать минут. Когда я вижу, что вы подошли к пределу, что вы можете разозлиться — а я не хочу, чтобы меня побили,— я немедленно рассказываю то, что может вас насмешить, и вы уже готовы меня простить.
