Ребята осторожно, держа оружие наготове, покинули лифт, прошли несколько шагов по коридору…
Вспышка светильника высветила появившийся из ниоткуда большой черный монолит. Семь разноцветных глаз с выгравированной на нем эмблемы в упор посмотрели на ребят. Чувство было такое, словно тебя запихнули в микроскоп. Потом лампа погасла, монолит скрылся в тени, и при следующей вспышке коридор снова был чист. Никто и пикнуть не успел.
- Показалось… – неуверенно произнес Тодзи.
- Нам всем одновременно? – скептически покачал головой Кенске.
- Это ведь была эмблема SEELE? – нахмурилась Мана.
- Она самая. – подтвердил Синдзи.
- Ужас. – прошептала Хикари.
Ребятам, как никогда, захотелось проснуться в своих кроватях, и чтоб за окном светилось солнышко и пели птички. А на календаре – выходной. Первый в длинном списке.
Они потоптались на месте, напрягая уши, ничего, кроме щелчков подыхающих светильников, не услышал, собрались с духом и медленно пошли вперед. Чисто инстинктивно ребята старались ступать как можно тише. И уже через несколько метров они начали понимать, что происходит что-то не то. Пространство в коридоре очень странно себя вело. Коридор был не таким уж и длинным, глаза отчетливо видели выход прямо по курсу, однако он никак не желал приближаться. Стены, пол и потолок, напротив, с каждым шагом сужались, и, казалось, еще немного и отряду придется продолжать путь ползком.
- Зрительный обман. Давайте поищем зеркала. – Кенске помахал перед собой ладонью.
- Зацените стены! Кому-то здесь конкретно ничем было заняться! – присвистнул Тодзи.
На обеих стенах коридора тянулись красные, рукописные строчки. Чем дальше отряд отходил от лифта, тем их становилось больше. Так и подмывало решить, что их писали кровью, однако внимательный осмотр выявил банальную краску для металла. Вид закорючек ничего ребятам не говорил. Они даже не могли определить, что это вообще такое: буквы, иероглифы, пиктограммы или что-то еще? Где слова, где предложения, как и с какой стороны читать? Непонятно. Внешне закорючки походили на раздавленных насекомых. Пытаясь в них разобраться, взгляд терялся в хитросплетениях черточек, сам собой начинал блуждать от одного их скопления к другому, забывал, где было начало… Просмотренные закорючки словно оживали и, мелко семеня черточками, переползали с места на место, деловито выстраивая новые, все более запутанные участки настенного лабиринта…
Синдзи помотал головой, отгоняя наваждение:
- Это не простые закорючки. – он потер краску костяшками пальцев под перчаткой.
Рядом раздался звон упавшего пистолета-пулемета. Следом стукнулась об пол снятая каска. Парень резко обернулся:
- Мана? МАНА!!!
- Ребята! Синдзи! Вы где?! – крикнула Мана. По пустому коридору пошло гулять эхо, издевательски искажающее ее слова.
Как это случилось, девушка не поняла. Только что она рассматривала закорючки на стенах и вдруг обнаружила, что осталась одна. С пустыми руками. Без каски.
Коридор не изменился. Изменились закорючки. Теперь они угрожающе мерцали кроваво-красным и непрерывно перемещались, плавно перетекая по стенами, потолку и полу. Каждая группа закорючек жила своей жизнью и текла своим маршрутом. Одна из них неожиданно сделала рывок и оказалась прямо перед глазами Маны. Переплетенные черточки на глазах сложились в понятные иероглифы и каны.
"Ты говорила, что любишь. А на самом деле ты…" – прочла девушка.
- Просто меня использовала. – докончил написанную фразу угрюмый, колючий голос за ее спиной. – Воровка и лгунья.
Развернувшись, Мана увидела презрительно скривившегося парня в белой школьной рубашке и темных брюках.
- Синдзи! Что происходит?! Где ты был?! - девушка бросилась к нему.
Парень наотмашь ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Мана упала на бок, больно ударившись плечом. Все ее движения были какими-то замедленными, словно воздух в коридоре загустел. Девушка с трудом сумела сесть на колени:
- Синдзи! Да что с тобой?! Это же я!
- Воровка и лгунья. – повторил парень, глядя на нее свысока. – Ты все время мне лгала. Твои слова, твои прикосновения, твой поцелуй – один сплошной обман. Кто я для тебя? Всего лишь задание. Тебе приказали задурить мне голову, и ты задурила. А я то почти поверил… Дурак… Сколько у тебя было таких, как я? Десять? Двадцать?
- Синдзи, зачем ты так… Я люблю тебя... Это правда! – к горлу Маны подкатил комок. Она слабела. Сердце сжалось в тисках. – Я так хотела остаться в Токио-3… С тобой, с Аской, с Рей, с Мисато… Чтобы ваша жизнь стала и моей тоже…
- Снова ложь. Ты не остаться хотела, а с моей помощью сорваться с крючка. Увы, я оказался слабаком и не оправдал твоих надежд. И что ты сделала? Напомнить? Ты, улыбаясь, прыгнула на поезд и укатила. Ни одного письма, ни одной весточки – это, по твоему, любовь? Да-да, разумеется, нам запретили общаться. Опасно, видите ли… Но разве любить – не значит рисковать ради любимого? Я был слабаком…
- Не надо… - шепотом взмолилась Мана. – Не говори так…
- Я был слабаком, я боялся лишний раз вздохнуть. А ты? Тебе то что мешало? Обстоятельства непреодолимой силы? Или ты обо мне даже не вспоминала? Я развалился на части, когда ты ушла. Пытался забыть… Но так и не смог. Ты слишком хорошо меня обработала. Что же происходит сейчас? Я больше не слабак. Я бы мог начать все заново. Однако появляешься ты и снова начинаешь меня использовать. Только теперь в качестве пушечного мяса. И когда во мне отпадет нужда, ты опять от меня спокойно избавишься. Если я к тому времени буду еще жив, конечно! Слышишь меня, ты, хитрая и продажная тварь! Я тебя раскусил! Меня тошнит оттого, что я был с тобой рядом! Что я касался тебя! Твой запах, твои губы, твоя кожа… Ненавижу! Ты отравила мою жизнь! Если бы не ты, я был бы сейчас счастлив с Аской! Не хочу тебя больше видеть! Никогда!
Парень повернулся к ней спиной.
- Синдзи!!! Не уходи!!! – Мана в отчаянии попыталась ползти за ним.
- И забирай обратно свою гадость! – парень, не останавливаясь, сорвал с шеи и бросил в нее медальон на цепочке: гладкий овальный камень алого цвета в золотой оправе, исполненной в виде христианского ангела.
Мир перед глазами расплылся. Дрожащими руками девушка подобрала медальон…
И вскрикнула от боли. На ладони краснел след от ожога.
Раскаленный медальон упал на пол и рассыпался тысячами красных искорок.
- Как же так… - всхлипнула Мана.
Красные искорки сложились в новую надпись.
"Посмотри на меня! Посмотри…"
- Что ты со мной сделала! – истерично закричали рядом.
Мана медленно подняла взгляд. Перед ней стояла девушка в школьной форме.
С ног до головы вымазанная кровью.
- Хикари! Тебе больно?! Подожди… - Мана оперлась на ладони. – Я помогу… Я…
- Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Хикари. – Ты убийца! И сделала убийц из всех нас! - девушка вытянула руки. С них ручьями стекала кровь. - Как нам теперь жить?!
- Мы сражались! – Мана ударила кулаком по полу. – Это война!
- Твоя война! И ты нас в нее втянула! Обещала свободу, обещала, что мы вернем близких! И где все это? Одна только кровь и смерть! Ты не девушка! Девушка должна дарить жизнь, а не отбирать ее! Сумасшедшая кровожадная мразь – вот ты кто! Все на что ты способна – это без конца убивать людей! Чудовище! Чудовище!! Чудовище!!!
- Я ХОТЕЛА, КАК ЛУЧШЕ!!! – крик едва не разорвал Ману изнутри.
Будто откликнувшись на ее крик, на пол рядом с ней приползли еще три кучки закорючек, на ходу перестроившись в удобоваримый текст.
"Конечно…"
- Хотела. – ласково сказал Кенске.
"Но получилось…"
- Как всегда. – ухмыльнулся Тодзи.
"И теперь все мы…"
- Мертвы. – заклеймили ее двое парней в форме пилотов боевых роботов – Кейта и Шикаши, погибшие друзья Маны по проекту Iron Maiden. – Потому что поверили тебе.
Девушка закрыла лицо руками и тихо завыла, раскачиваясь на месте, как трава на ветру. Вокруг нее лежали шесть, изуродованных предсмертной агонией, трупов. Они ждали.
И дождались.
- Да. Я виновата. Виновата во всем. – стальным голосом судьи, вынесшего самому себе приговор, сказала Мана. – Нет мне прощения. – девушка выхватила из кобуры револьвер и приставила ствол к подбородку. Палец нежно погладил курок…
- МАНА!!!
Крик ударил по кошмару, словно чугунный шар в стену заброшенного дома. Сквозь пролом ворвался свежий ветер и пошел гулять, опрокидывая рухлядь, да сдувая пыль. Яркий свет ослепил заплаканные глаза. Мана почувствовала, как любимые руки бережно отбирают у нее револьвер, отбрасывают в сторону…
