Читаем без скачивания Смутное время (фанфик Neon Genesis Evangelion) - Dron

    - МАНА!!!

    Крик ударил по кошмару, словно чугунный шар в стену заброшенного дома. Сквозь пролом ворвался свежий ветер и пошел гулять, опрокидывая рухлядь, да сдувая пыль. Яркий свет ослепил заплаканные глаза. Мана почувствовала, как любимые руки бережно отбирают у нее револьвер, отбрасывают в сторону…

    И теплые, пусть и в перчатках, ладони у нее на щеках. Его ладони.

    - Мана! Что бы тебя не заставили смотреть – это все ложь! Оттолкни ее! Забудь! Освободись! Ну же, Мана, посмотри мне в глаза! Они настоящие! И мои руки тоже настоящие! Ты мне нужна!

    Синдзи… Настоящий Синдзи… Живой…

    Девушка разрыдалась.

    Синдзи стянул одну перчатку и нежно погладил Ману по каштановым волосам, шепча ей на ушко успокаивающую чепуху. Парень не знал и не собирался выяснять, что она видела, однако в полной мере представлял, каково ей при этом пришлось.

    Можно пытать тело. Но гораздо эффективнее пытать разум. Это знают даже Ангелы.

    "Кукловод… Клянусь, ты ответишь за каждую ее слезинку!"

    - Син, мля! Ты поможешь или как?! – рявкнул Тодзи. На его шее висела судорожно всхлипывающая Хикари, а из рук рвался Кенске, страстно мечтающий кого-то догнать. – Я глаза открыть не могу! Эта погань пытается в них влезть! Та же хрень, как тогда, в Еве… Млять, лови Кена!

    Вырвавшийся Кенске пробежал мимо, радостно размахивая руками. Судя по набранной скорости, стену он за препятствие не считал. Синдзи кое-как успел ухватить парня за воротник жилета-"разгрузки".

    - Мана! Помоги! – охнул Синдзи. Ему едва удалось сохранить равновесие. Напор у Кенске оказался поистине бешенный.

    - Я… Я сейчас… – в последний раз всхлипнула Мана и с силой влепила сама себе пощечину. Синдзи поморщился, словно ударили его. Девушка открыла глаза, поморгала, отдышалась, после чего подошла к Кенске и подняла ему забрало каски. – Прости, Кен. - она сжала его нос двумя согнутыми пальцами. Сработало.

    Кенске, шумно хватая воздух ртом, ошалело замотал головой, соображая, кто он, где он и как сюда попал.

    - Тебя стукнуть, Тодзи? – вежливо поинтересовался Синдзи.

    - Себя бей, млин! – Тодзи помог себе сам, наступив ботинком на палец. Затеи он исключительно лаской вывел из ступора Хикари.

    Мана, насторожено, пробежала взглядом по стенам:

    - Они сделали с нами такое с помощью… этого? Натравили на нас закорючки? Не понимаю…

    - Магия, млин! – Тодзи пнул ближайшую надпись ногой. – Волшебная краска!

    - Может гипноз? – предположил Кенске.

    - Не суть важно. Главное – на нас он уже действует. – ухмыльнулся Синдзи. – Одноразовая ловушка.

    Если и была в закорючках мистическая сила, то она вся выветрилась. Пространственные закидоны коридора также сошли на нет.

    - Верно. – улыбнулась Мана. Девушка надела обратно каску и подобрала с пола свое оружие. – Время платить по счетам!

    - Да!!!

    Взбодрившись, отряд быстро пересек коридор. Черный проем действительно оказался открытой дверью, распахнутой с гостеприимством хищной пасти. Сразу за ней начиналась темнота. Именно "начиналась", ибо выглядела чем-то вещественным, имеющим физическую форму и границы. В своих владениях она заменяла воздух. Это была темнота запертых чуланов, пыльных пещер под кроватью и ночных переулков с разбитыми фонарями. Это от нее дети прячутся под одеялом, а взрослые ускоряют шаг, нервно озираясь и прислушиваясь. Это темнота, с которой ты всегда один на один.

    Ребята же были не одни. Они чувствовали друг-друга и потому бестрепетно нырнули в черный проем.

    И сразу же перед ними, как в театральной постановке, зажегся одинокий светильник под потолком. В круге бледного, мертвого света, что не освещал предметы, а лишь показывал их наличие, стол монументальный стол, а за ним, молитвенно сложив ладони, сидел человек с изрядной долей машины. Или машина с небольшой примесью человека. Зависит от взгляда.

    - Приветствую вас, дети. Простите мой внешний вид. Как видите, время меня не пощадило. – у Кукловода шевелились губы, но сам голос - сухой, старческий, скрипящий песком на зубах - шел откуда-то со стороны.

    Отряд рассредоточился, выстроившись ровным полукругом в нескольких шагах от его стола. Оружие в руках ждало приказа. Стоит Кукловоду дернуться и его голова превратиться в кашу. Интересно, много при этом будет искр?

    Красная полоска устаревшего кибер-протеза, заменявшего Кукловоду оба глаза, равнодушно следила за перемещениями ребят:

    - Опустите оружие, дети. В нем нет нужды. Теперь уже нет. Люди больше никогда не будут убивать людей.

    Ребята пропустили его слова мимо ушей. Их больше занимал вопрос: нет ли в кибернетических внутренностях Кукловода спрятанных сюрпризов?

    - Мир изменяется, дети. Осталось недолго. Пока же мы можем скрасить ожидание за доброй беседой. Будьте моими гостями.

    Ребята опешили. Лицемерие Кукловода не лезло ни в какие ворота. Оно в них застревало.

    - Не понял?! Эта консервная банка нам рада что-ли?! – прорычал Тодзи. – А мочиловка с тварями – это, типа, такое гостеприимство?!

    - Вы – воины. Вы жаждали боя. Я не хотел вас разочаровывать. Если я обидел вас – приношу извинения. – голос Кукловода не изменился ни на йоту.

    - Урод! Кончаем его и погнали домой! Засиделись в гостях, млин! – внес предложение Тодзи,

    Предложение определенно пришлось ребятам по душе. Однако, Мана, все-таки решила дать осужденному право на последнее слово:

    - У вас минута. Говорите, что хотели.

    - Ты ошибаешься, Мана Киришима, враг государства и беглянка без будущего. У меня впереди не минута. У меня впереди Вечность. Как и у тебя. Как и у всех вас.

    - Все мы когда-нибудь умрем. – скрипнула зубами Мана. Слова Кукловода проникали слишком глубоко.

    - Разве я говорил о смерти? – полуживые мимические мышцы Кукловода изобразили улыбку. - Нет, дети, когда мир изменится, Лилим оставит в прошлом все, что мешало ему достичь небес. И безносую старуху в том числе.

    Ребята начали терзать смутные сомнения…

    - О чем это вы? – прищурилась Мана.

    - Неминуемый конец старого мира - и, одновременно, начало нового. Боль катарсиса, восторг перерождения и вечность совершенной гармонии. Разрушение и созидание в одном прекрасном мгновении. - "пропел", если можно так выразиться, Кукловод.

    - Третий Удар. – с мрачным сарказмом пояснил Синдзи. – Попытка номер два.

    - Ясно. – кивнула Мана. – Тогда мы здесь, чтобы вас остановить.

    - Остановить? Но зачем? – искренне удивился Кукловод.

    - Мы хотим жить. Вам этого, очевидно, не понять. – жестко сказала Мана.

    - Жить… - Кукловод задумался, вспоминая, что сие означает. – Дети, вы столько всего пережили, неужели вам хочется жить в старом мире? В мире, который принес вас столько боли? Что говорит вашими устами: голос разума или низменный инстинкт самосохранения? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Дети, вы молоды, вы встречаете каждый новый день по-новому, но верите, что те чувства, которые сейчас освещают ваш путь – это навсегда. Однако пройдут годы, и вы поймете свою ошибку. Радость сменяется горем, любовь – ненавистью, а вдохновенные мечты – тоской разочарования. Вся ваша жизнь может в одночасье пасть жертвой слепого случая. Дорогие вам люди умирают. Тело стареет. Разум погружается в пучину слабоумия. Вы увидите, как зло побеждает добро, ибо его всегда больше. Вы увидите, как добродетели втаптываются в грязь, а пороки возносятся на пьедестал. И, однажды, вы протянете руки к Небу и в отчаянии возопите: "Почему?!" Знаете, каков будет ответ?

    Кукловод выдержал риторическую паузу:

    - Молчание. Равнодушное молчание – вот что вы услышите. Потому что ТАМ, наверху, никого нет. И никогда не было. Не существует никаких божественных замыслов, описывающих причину всех вещей. Наш мир – это жалкий фарс, порожденный случайным наложением двух слепых сил, незаслуженно именуемых возвышенным словом Начала. Наш мир – это нелепый механизм, который когда-то давно завели и забыли. И Лилим значит в нем меньше, чем самая презренная шестеренка. Мы ничего не решаем, у нас ничего нет, от нас ничего не зависит, мы не властны ни над своими жизнями, ни над своей смертью. Такова судьба одного человека и такова же участь всех Лилим в целом. Эволюции нет. Развитие – не более чем плод нашего воображения. Мы не творим, мы лишь возвращаем то, что и так наше по праву. Лилим появляется, растет, верит, стремится к совершенству, но, когда до совершенства остается один шаг, возвращается обратно в небытие. Чтобы опять возродится, и начать сначала. Снова и снова. Таков закон старого мира. И в глубине души все Лилим это чувствуют. Но большинство отказываются признавать. Они прячутся от Правды в собственных никчемных мирках, подменяют лица масками, копят оправдания… На все воля божья, говорят верующие! Так устроен мир, вторят им философы! Терпите, и вам воздастся, воет хор слепых глупцов! Они брызжут слюной, они готовы разорвать несогласных! Но если мы сорвем с них маски, то увидим лишь одно – страх. Страх открыть глаза и увидеть истинный облик мира. Мира, в котором нет никакого смысла жить. Мира, где нет ни Рая, ни Ада. Только бесконечный бег по кругу.