было не остановить. Он просто сделал несколько шагов, утягивая за собой и жену. Несколько секунд во мне боролись благоразумие и честь настоящей леди, не позволяющая оставить друзей в беде.
Победила честь – или, возможно, я заразилась апломбом от Клода Перро. В конце концов, не посмеет этот алманец, кем бы он ни был, угрожать самой графине Эверсан-Валтер.
Тем временем поддельный Берг обнаружил на своём пути лётчика, окрылённого благородной яростью, и попытался обойти его. Не тут-то было! Клод быстро шагнул в сторону, перекрывая дорогу. Берг прикоснулся к полям своей шляпы и произнёс:
– Добрый день, сэр. Не припомню, чтобы мы были знакомы. Чем обязан?
О, да, несомненно, это он. Тот же старинно-провинциальный акцент.
– Вы были со служанкой, как её… Дилейни! Короче, отравительницы. Вас видели, – громко заявил Клод, а у меня в груди всё похолодело. Нельзя же так прямо! – А ещё вы ходите и запугиваете леди. Что у вас на уме?
Поджарая и грациозная пожилая дама с такой же борзой оглянулась в нашу сторону и замедлила шаг, ловя каждое слово. Готова спорить, завтра сплетня о происшествии на бульваре Холливэй облетит все салоны. Двое джентльменов в почти одинаковых чёрных плащах прервали разговор, рассматривая свои ботинки.
– Вы, вероятно, меня с кем-то перепутали, – ответил алманец сдержанно, но глаза у него потемнели. – Прошу простить, я тороплюсь.
Он снова попытался обойти Клода, но тот проворно заступил ему путь.
– Ещё чего, у меня память прекрасная. И у моей жены. Дорогая, это он? – повысив голос, обратился он к супруге.
Я наконец взглянула на Элейн. Куда подевалось сумрачно-обречённое выражение! Теперь она хотя и стояла за плечом Клода, но всем своим видом выражала уверенность и спокойствие. Мелкие светлые кудряшки сейчас напоминали не шёлк, а золотые спиральки с режущей кромкой.
– Да, он, – холодно подтвердила Элейн. – Я видела вас у гадательницы Греты О’Келли около месяца назад, мистер…
– Мильх, – услужливо подсказал он. И тон его мне не понравился.
Сердце колотилось, как после чашки крепкого кофе с перцем, но голова стала абсолютно ясной. Я чётко понимала, что алманец сейчас заинтересовался супругами Перро, и ничего хорошего это им не принесёт. Нужно было срочно перевести его внимание на другой предмет… другую особу. В идеале – подставить Финолу Дилейни. Вот уж не огорчусь, если её тело всплывёт в Эйвоне.
Что ж, попробую. В любом случае, я рискую меньше, чем Перро.
– Мильх? – произнесла я, выступая из-за плеча Клода. – Неужели? Мне вы представились Бергом. Сколько же у вас имён? Впрочем, неважно, – улыбнулась я. Кажется, получилось – алманец теперь смотрел только на меня. – Совершенно забыла сказать, когда вы были в «Старом гнезде» на днях: держите свою Мэлоди в узде.
На лице его появилось выражение замешательства – на целую секунду позже, чтобы поверить в естественность.
– Мелодия? Какая мелодия? Вы имеете в виду музыку…
– Вы знаете, кого я имею в виду, мистер Берг. Не знаю, как вы с нею связаны, но ничего хорошего это знакомство вам не принесёт, – ответила я, не покривив душою. – Она ненавидит мужчин и с радостью использует их как пешки в своей игре. Пешки, разумеется, всегда уверены, что это они сидят за шахматной доской и ведут партию. Доброго дня, мистер Мильх… или всё-таки Берг? – улыбнулась я и добавила небрежно: – И не стоит бездумно бродить вокруг моего особняка. Сэр Клэр Черри не столь беспомощный и не столь джентльмен, как вам, возможно, показалось в прошлый раз.
Я внимательно следила за его лицом, подмечая малейшие изменения, и теперь у меня не осталось сомнений, что с дядей несколько дней назад столкнулся именно он. При упоминании фамилии Черри угол губ у «Берга» дёрнулся. Похоже, алманец немного разузнал о моей семье, и дядина биография отнюдь не пришлась ему по вкусу.
Буду надеяться, этого хватит, чтобы отвести беду от Перро и уберечься самой.
До оранжереи мы, разумеется, не дошли. Я извинилась перед Элейн и Клодом, взяла с них обещание немедленно вернуться домой и быть очень, очень осторожными, а сама села в кэб и вернулась в особняк. Дома незамедлительно сделала звонок маркизу и сообщила, что снова увидела Берга.
Дядя Рэйвен прибыл около шести вечера и выслушал всю историю. О, нет, упрекать он меня не стал. Только снял очки с синими стёклами и нажал пальцами на виски, дыша уж слишком глубоко и размеренно.
– Виржиния, – наконец сказал он, – вам кто-нибудь говорил, что вы очень похожи на отца?
– От вас мне доводилось слышать это много раз. Комплимент, я надеюсь.
– Возможно. Однако умение в буквальном смысле притягивать самых опасных людей и двумя словами приковывать к себе их внимание – далеко не та черта, которую, по моему мнению, вам стоило бы унаследовать.
Мне хотелось ответить, что не так это плохо, потому что некоторые из опасных незнакомцев потом становятся моими друзьями – Эллис, Лайзо, Мадлен, Паола… Как сказали бы в трущобах Смоки Халоу, клин вышибают клином. Но затем передумала, потому что вид у дяди Рэйвена был чересчур серьёзный. Потому я снова пообещала, что в следующий раз, когда увижу Берга, перейду на другую сторону улицы или залюбуюсь пейзажем.
– Что ж, вероятно, мне стоит зайти в собор святого Игнасия и помолиться о том, чтобы он уберёг вас от встречи с тем человеком, – заметил маркиз. В глазах его читалось намерение добраться до церкви именно по бульвару Холливэй и заодно, как бы случайно, очистить его от всяких подозрительных личностей.
Подумалось вдруг, что Лиам вместо этого непременно попросил бы святого Кира Эйвонского подставить «мистеру Бергу» подножку на тёмной улице, дабы зловредный алманец отшиб обе руки и не смог больше обижать беззащитных леди.
Стало смешно, потому что такая просьба вполне могла бы и исполниться.
Вскоре после того как ушёл дядя Рэйвен, я отправилась в кофейню. Сопровождал меня Клэр. Этот вечер он провёл за ширмой, наблюдая за посетителями, однако не показываясь никому на глаза. Вернулись мы около одиннадцати, когда начался неприятный мелкий дождь. В доме царила такая сырость, что впервые за долгое время я приказала не просто положить в постель грелку, а сперва просушить одеяло у камина. И, глядя на оголённую кровать, заметила то, что долго ускользало от моего внимания.
Ловец снов.
После случая с Валхом Лайзо его починил и велел
