на время прекращая какие-либо разговоры и приводя в чувство немногочисленных детей, которые пришли вместе с благородными родителями на данное мероприятие. Всё же это были не похороны, а почтение последней памяти женщины, которые большинство людей если и не знали, то хотя бы встречали. К тому же это был ещё и акт политический, где можно было легко понять, где находились союзники, а где простые, но не менее важные торговые партнёры и близкие соседи.
- Благодарю. – сухо начал свою речь лорд Титус. – За то, что нашли время и силы разделить со мной и моей семьёй горечь утраты. С некоторыми из вас мы виделись не так уже и давно на подобном же мероприятии. Однако, боги сами решают, когда забрать нас из этого мира, не важно пройдёт ли десять лет или всего пару месяцев. Но важно. – сделал он условный акцент на данной фразе. – Чтобы мы, следуя традициям и заветам наших великих предков, продолжали сохранять приличия в любых ситуациях. Не так давно я потерял друга, а теперь любимую супругу. И я каждый день молюсь за каждого из вас, чтобы подобная участь минула всех стороной, но боюсь в том у меня нет власти. Ни у кого из нас. Пусть Семеро знают, что не смотря на скорбь, мы всё ещё храним их заветы и верность. – на такой ноте после короткой и сумбурной речи лорд Пик сел обратно, а его место тут же занял городской септон, привлекая к себе внимание гостей.
- Прекрасные, а главное правильные слова, милорд. Приветствую всех собравшихся детей Отца и Матери. – глубоко поклонился перед благородными гостями жрец, не забывая при этом польстить и своему покровителю. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы в последний раз почтить память дочери великого дома Ланнистеров и верной супруги благородного дома Пиков, пусть вас не смущает отсутствие стен храма или тела усопшей. В данный момент она наблюдает за оставленными ею мужем и детьми, товарищами и друзьями с высоты семи небес, где все её печали и недуг забрала Старица. Этой встречей мы отдаём ей последнюю дань в мире земном, чтобы завершить её мирской путь и освободить её дух от всяких сожалений. – однако стоило отдать приспособленцу должное, говорил он весьма чётко и призывно, от чего всё внимание собравшихся было сосредоточено исключительно на нём. – Так избавимся же мы от печали, дабы свет жизни, а не холодная и мрачная тень нависающей смерти руководила в нас на протяжении нашего пути. – завершил он свою речь, таким образом призывая людей отпустить свою скорбь не ради мёртвых, но ради живых, после чего сел на своё место. В тот же момент семейство Пиков стало дружно подниматься бокалы с разбавленным вином. Исключительный символизм, но все гости немедленно повторили данное действие.
Отхлебнув безвкусную жидкость, Эдмунд поставил бокал обратно на стол. Таким уж точно нельзя было напиться, но уже следующие графины с вином оказались в полном порядке. После данной процедуры официальная часть мероприятия завершилась, и гости приступили к еде, разговорам и историям с соболезнованиями. Традиционные поминальные службы в Семи Королевствах ничем не отличались от таковых, которые помнил по себе Эдмунд. Не считая похорон подобного роды встречи не были чем-то официальным, а скорее простым, но очень набожным или скорбящим жестом. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что вера Семерых во многом схожа с христианством западного образца.
Пока проходило застолье Гарденер думал над тем, как добиться от лорда Пика приватного разговора, найти к нему подход, но так чтобы не быть раскрытым. Пока что получалось плохо. Титус практически не вставал из своего стола, как хозяин замка он был вынужден о многом общаться с гостями пусть и делал это с большой неохотой. Нрав лорда Звёздного Пика действительно был сложным, словно он не хотел поддерживать разговор, если дело не касалось его напрямую. Требовать от лорда Аллана помощи ещё и в этом деле Эдмунд не стал, тот и так сделал куда больше, чем от него просили, да и это бы показало избранника Семерых не с самой лучшей стороны.
Лично леди Марго, в отличие от Гарланда Флана, он не знал, а потому и сказать что-либо о той не мог, так что приходилось тянуть время и искать удачный момент. Изредка к нему подходили познакомится молодые юноши и леди. В основном, чтобы узнать происхождение повязки. На юношей история Эдмунда, которую он кратко и по памяти излагал, производила восторженное и восхищённое впечатление, ибо большинство из них ещё ни разу не были в настоящем бою. Лорд Аллан же подобным разговорам не мешал, прикрывая легенду Гарденера исключительно от пытливых умов старших поколений. А вот молодые леди знатных семейств смотрели исключительно на саму внешность выдающую внешность просторского принца, которую не могла скрыть даже иллюзия бравого ранения. Однако, те быстро вздыхали с разочарованием, когда узнавали его не столь высокое происхождение – рыцарь, как спутник, был им совсем не по статусу.
Время шло, интерес к его персоне окончательно иссяк, однако некое предчувствие о том, что за ним продолжали наблюдать не давало ему покоя. Лорд Аллан уже давно вёл различные задушевные беседы со своим знакомым кругом из престарелых лордов. Гаррет всё ещё оставался с ним в целях безопасности и своего долга, а также поддерживал легенду, как его «отец». Использовать рыцаря для тех целей, что задумал Эдмунд не было никакого смысла, ибо лорд Пик показал своё отношение к брату Олдфлауэрса очень наглядно.
Вечерело и времени оставалось всё меньше. Подвыпившие гости затянули каждый на свой лад не слишком радостные песни, ведь бардам здесь всё равно делать было нечего, ибо их присутствие на подобных мероприятиях считалось неприличным, даже если у них и был подходящий репертуар. Гарденер успел перепробовать за это время практически все блюда и закуски, пытаясь успокоить нервно постукивающие по дубовому столу пальцы. От сладких кровавых дынь и до сочного мяса куропаток более ему в горло уже ничего не лезло. К вину Эдмунд не притрагивался принципиально, но сделал несколько глотков для вида, чтобы не возникло вопросов.
Когда уже стало казаться, что его план вот-вот сорвётся, лорд Пик извинился и покинул застолье в компании своего кастеляна. Септон же, не смотря на свои горячие слова во время начала мероприятия, сейчас весь раскраснелся и не мог подняться со своего места, едва оставаясь в сознании, но усердно делая вид, что с ним всё в порядке.
