— Какую просьбу?
— Если я умру, выполни мою миссию за меня. Тебе не придется отклоняться от твоего маршрута, ведь ты тоже направляешься в Куромон.
Керин нетерпеливо махнул рукой:
— Ну да, ну да, но что именно я должен сделать? Чего ты хочешь от меня?
Рао скинул с себя простыню, и оказалось, что у него на шее висел на тонкой цепочке мешочек из промасленного шелка. Он переломил восковую печать, развернул мешочек и достал длинную полоску бумаги — необычайно тонкой и эластичной. Она вся была исписана крошечными мальванскими буковками, как бы висевшими на коротких горизонтальных линиях. Рао сложил бумагу и достал свечку, восковую палочку и медную печать, чтобы запечатать послание. Затем он объяснил:
— Вот это я и должен передать чиновникам императора. Если я погибну, обещай, что ты постараешься доставить послание!
— Что ж, — колеблясь, произнес Керин, — ладно. Обещаю, что по крайней мере попытаюсь. Но мне и пытаться не придется — я кое-что в мореходном деле понимаю: никогда не слышал, чтобы кто-нибудь от морской болезни помер. Тебе, может, и хотелось бы умереть, но едва окажешься на суше, как все снова будет в полном порядке.
— Надеюсь, — уныло ответил Рао.
Когда Керин вернулся в свою каюту и уже готовился лечь спать, явилась Белинка и принялась сплетничать:
— Вир этой ведьмы намекает, что его хозяйка что-то хитрое насчет тебя задумала... а яснее сказать не хочет.
— Что именно? Мне не нравится, когда против меня что-то тайное замышляют.
— Он не говорит, но, боюсь, она тебе не добра желает.
— А ты не могла бы у него выведать?
— Может, и могла бы... Я ему не на шутку нравлюсь.
— А как он выглядит? Я его не видел.
— Он предпочитает оставаться невидимым, но может воплощаться в тело, похожее на мое — только мужское.
— Что ж, сообщи мне, если узнаешь что-нибудь интересное. Спокойной ночи!
* * *
Они встали на якорь в Халгире, с мальванской стороны пролива, известного как Халгирские Клыки. Керин решил, что не стоит сходить на берег в этом грязном городишке, с полусгнившими домами и улицами, залитыми черной глиной. Обитали в нем голодные с виду мальванцы, носившие нечистые балахоны из хлопчатобумажной ткани. Керин удовлетворился тем, что многократно ответил «нет» низкорослым смуглым туземцам, пытавшимся продать ему свои грубые поделки, и сбежал обратно на корабль.
Ветер все держался, так что Сикхоново море удалось переплыть менее чем за четверо суток. На вторую ночь после отплытия Керин стоял, опершись о перила, и глядел то на пену за кораблем, то на ярко сверкавшие звезды. Месяц еще не взошел. Почувствовав легкое прикосновение, юноша обернулся и увидел Джанджи, которая беззвучно подошла и оперлась о перила рядом с ним.
— Нравится тебе плавание? — спросила она.
— Да. Иногда, правда, скучно становится — день за днем все одно и то же.
Он угадал, что она улыбается.
— Радуйся, что все одно и то же! Если случится буря, ты будешь мечтать об однообразии тихих дней.
— А что, ожидается буря?
Лоцманша пожала плечами:
— Разве это можно знать?.. Ты лучше скажи мне, мастер Керин, почему ты стал такой скрытный? За ужином ты о себе и слова не скажешь. В первый вечер ты откровенно обо всем рассказывал, а потом замкнулся, будто черепаха, что голову в панцирь втянула. Вот молодой мастер Рао гораздо откровеннее, чем ты.
— Что правда, то правда, — ответил Керин. — Честно говоря, в первый вечер, после того как он появился на корабле, я подумал, что это просто болтун, рассказывающий нам о таких вещах, которые его учитель предпочел бы держать в секрете. Но с тех пор он почти не показывается.
— Бедный парнишка! Он один из тех, кто начинает страдать от морской болезни, когда судно еще якорь не подняло. Вот ты вроде бы хорошо приспособился к жизни на воде, хоть вы с ним и похожи. Если бы у тебя кожа была посмуглее или если бы ты был потоньше, вас можно было бы принять за братьев. Только ты гораздо более скрытен.
Керин едва не принялся рассказывать о том, как Джориан готовил его к путешествию, но сдержался и просто заметил:
— Я не хочу докучать тебе и капитану россказнями о моих мелких личных делишках.
— Но нам вовсе не скучно! Например, я видела, как ты сегодня на палубе умывался. Про новарцев столько глупостей рассказывают! Кое-кто говорит, что половые члены у них длиной дюймов сорок и извиваются, как змеи, но ты вроде мужчина как все.
Керин сглотнул и покраснел в темноте:
— Спасибо на добром слове.
— И ты им орудуешь, как все?
— Насколько мне известно, да. — Керин подумал, что если волна смущения, охватившая его, будет нарастать, то вскоре он просто вспыхнет, как сказочный феникс.
— И вот еще... — продолжала Джанджи. — Поговаривают, что при виде женских грудей у новарцев вспыхивает такая безудержная похоть, что они бросаются на любую женщину как дикие звери. Правда это?
Она придвинулась поближе, слегка касаясь его. Керин почувствовал запах духов.
— Ну как сказать, это преувеличение. Правда, мы не привыкли видеть эту часть тела обнаженной где-либо, за исключением бань. Просто у нас разные обычаи.
Керин почувствовал, как у него закипает кровь. При свете звезд пухлая, зрелая Джанджи казалась почти красавицей. Его сердце бешено забилось. Он откашлялся:
— Ты хочешь сказать... ты бы хотела...
Он почувствовал, как ее рука скользит по его телу. Она воскликнула:
— Клянусь Крадхой-Хранителем! Видно, правду говорят... Верно, придется с этим считаться... Пошли, но тихо! Гуврака — человек ревнивый и свирепый.
Она повлекла его к двери своей каюты, но, когда юноша протянул руку, чтобы ее открыть, лоцманша решительно загородила ему дорогу:
— Для начала ты должен мне сказать всю правду о своей секретной миссии.
— О чем? О какой секретной миссии ты болтаешь?
— Когда я знаю, я не спрашиваю. Говори!
— Я же рассказал про часовой механизм...
— И ты думаешь, что я поверила? Не так я проста! Говори правду, или сегодня любви не будет!
Керин развел руками:
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь! Нет у меня никакой секретной миссии, если не считать выяснения тайны часового механизма.
— Говори тише, болван, а не то Гувраку разбудишь и он прибежит с саблей в руке! Раз не хочешь рассказать, говорить нам не о чем. Спокойной ночи!
Женщина исчезла в темноте. Керин, чью страсть допрос порядком охладил, стоял, глядя ей вслед, и раздумывал, не свалял ли он дурака. Ведь если бы ему удалось выдумать правдоподобную байку — например, о том, зачем в свое время отправился в путь Джориан, совсем уже было расположившийся вести оседлую семейную жизнь...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
