урода здесь нет, нет тёмных тварей и время здесь идёт по-другому.
— Я что тоже здесь буду замкнута на миллиарды лет? — с ужасом спросила она.
— Нет, я тебя отсюда вытащу, а после, законсервирую это место изнутри таким образом, что больше никто не сможет сюда попасть, не ты, ни он, ни я. Словно этого места и не будет вовсе.
— Как ты это сделаешь? — уже с облегчением спросила Лиля.
— Так же как и делаю всё что делаю — волей.
— Ладно, я готова отсюда валить — приготовилась она улыбнувшись.
— Эээ, … вообще-то, переход включается сам по себе. Нам его придётся подождать. То есть, я не контролирую этот процесс. Это всегда происходит тогда, когда что-то во мне решит, что время пришло.
— Ааа, … ну ладно — немного расстроенно сказала она — А ты можешь своей волей, запустить электричество и открыть столовую. Я умираю с голоду, а эти чипсы и шоколад уже видеть не могу.
— Вообще-то в центральном корпусе этой больницы расположено огромный магнитный генератор, высотою с целое здание, который отлично работает, и в состоянии питать, наверное, целый остров.
— Максим вообще-то это больница, а не электростанция.
— Да, я то же очень удивился когда его увидел. Но в одном из моих Кошмаров, я его случайно обнаружил, запустил и это спасло мне жизнь. Только к счастью для тебя, что бы от души и от пуза поесть, нам не нужна столовая.
— В смысле? — явно не понимая, спросила Лиля.
— Ты пиццу с грибами любишь?
— Да что угодно кроме чипсов и шоколада, только где ты здесь пиццерию видел?
— Она перед тобой — сказал с улыбкой Максим.
Согнув в локте руку ладонью вверх, он создал на ней закрытую коробку, с надписью «Пицца». В немом удивлении, с очень круглыми глазами, она открыла коробку, в которой была, горячая пицца с грибами, помидорами, зеленью, сыром и оливками.
— Ахринеть — только и смогла вымолвить она, не веря своим глазам.
— Она настоящая, попробуй — предложил Максим и Лиля тут же на неё накинулась — Да не отберу я её, ешь спокойней.
— Поживи сам на чипсах и шоколаде пять дней, я на тебя посмотрю. Боже — простонала она — как же это вкусно — говорила она с набитым ртом.
— Кофе? — спросил Максим.
— Нет, что угодно только не его — говорила она жадно поглощая пиццу.
В другой руке Максима появился глубокий стакан как из-под дорожного кофе, только без крышки и с красной жидкостью.
— Мммм — довольно промычала она с набитым ртом — А это что?
— Свежевыжатый вишнёвы сок.
Отпив содержимое стакана, она опять простонала от удовольствия.
— Где же ты был все эти пять дней? — наигранно жалуясь спросила она его.
— Лучше тебе не знать — сказал он заставив коробку с пиццей повиснуть в воздухе.
Рядом с ними появился костёр, мягкий, закруглённый диван, обитый пушистым и шерстяным материалом, лицевая часть которого смотрела на вход в больницу, а спинка на фронтальный выход из-под навеса и закрывающая их по всему периметру, начиная за диваном, толстая стеклянная, прозрачная и идеально округлённая стена, от пола и до самого навеса. Вся копоть от костра, тут же оказывалась за пределами стеклянной стены, а тепло сохранялось, с постоянно обновляющимся свежим воздухом. На полу их ограждённой территории, появился пушистый ковёр красного цвета. Одежда на самой Лиле, словно трансформировалась в тёплые, домашние, белые, тянущиеся штаны, с топиком, поверх которого была тёплая, белая водолазка, с белыми носками и кроссовками. Её волосы сами аккуратно уложились, причесались и были взяты в сформировавшейся на них резинкой, в хвостик.
— Слушай, ты похож на джина из Аладина — восхищаясь им говорила она.
— Только в отличи от него, я не раб чужих желаний. Садись — сказал он присаживаясь.
Она тут же села рядом с ним, наваливаясь на него, желая что бы он её обнял. Он так и поступил. Рядом с диваном появился стеклянный столик, куда телепортировалась их пицца.
— Я тоже так хочу уметь — сказал она продолжая трапезу и попивая сок.
— Радуйся что ты так не умеешь — сказал Максим любуясь костром и наслаждаясь звуками дождя.
Доев пиццу и допив сок, она отложила коробку и стакан.
— Всё, я наелась и напилась — сказал она, вытерев рот и поцеловав его в щёку — Благодарю тебя — и снова прижалась к нему, согреваясь в его объятьях, прижимая к себе покрепче его тёплые руки — Не только за то, что накормил. Главное за то, что пришёл за мной.
— Знаешь, сложность состояла не столько в том, чтобы сюда попасть. А в том, чтобы пробиться к твоему телу.
— К телу? — не поняла она.
— Ты в коме — как само собой разумеющееся, сказал Максим.
— Я в коме? — нахмурившись переспросила она.
— Да, ты лежишь в такой стеклянной капсуле, на каком-то навороченном лежаке, в этой же больнице.
— А с тобой тогда что?
— Наверное без сознания валяюсь рядом с тобой. Просто обычно, когда я вхожу и выхожу из Кошмара, в реальном мире, не проходит даже мгновения. Наверное именно поэтому ты не могла видеть сюжетов моих Кошмаров. Они словно вне времени или что-то вроде этого.
— Подождииии … — отстраняясь от него, с улыбкой посмотрела она на Максима — … тебя наверное, мама с папой не пускали ко мне?
— Добавь ещё целую армию вооружённой охраны и ты получишь точное представление о том, через кого мне пришлось пробиваться.
— Серьёзно? — спросила, явно получавшая удовольствия от беседы, улыбающаяся Лиля.
— Ага. Познакомился я сначала с твоим папой, после того как доставил тебя в больницу, где и сказали, что
