Вспомнив о посланнике, Клозе обратился к адмиралу Крузу.
– Где эта тварь, которую мы отправили на Фобос? – спросил он.
– На полпути к нему, – отозвался Круз.
Корабль посланника сопровождал целый конвой – три крейсера и один линкор. В случае чего ими можно было бы усилить оборону Марса. Предварительно отдав им приказ разнести дипломатический корабль таргов на атомы. Чисто на всякий случай.
– Эта сволочь как-нибудь комментирует произошедшее?
– Нет, хранит радиомолчание на всех частотах. С флотом таргов корабль тоже не связывался, если…
Если они не телепаты, как предполагают некоторые. Ввиду отсутствия на первом захваченном Империей корабле таргов каких бы то ни было средств связи, теория являлась довольно популярной.
Клозе в нее не верил.
Предпосылок для этого неверия у Клозе не было. Не существовало ни единого доказательства, которое могло бы подтвердить или опровергнуть теорию о телепатии, но Клозе казалось, что все не может быть так просто.
После первого натиска, который продолжался около двадцати минут, тарги отошли на достаточно безопасное расстояние, с которого можно было обмениваться только торпедными ударами, и в основном только для того, чтобы обозначить свои намерения, а не причинить реальный вред.
Большой корабль одной торпедой не уничтожишь, а девяносто пять процентов выпущенных «малышек» поражались лазерными комплексами еще на подлете. В общем, в битве наступил перерыв.
В то же время уйти из локального пространства Марса при помощи Нуль-Т тарги тоже не собирались.
– Ждут, – пробормотал Юлий.
– Шел бы ты спать, – посоветовал ему Клозе.
– И не подумаю, – отозвался Юлий. – К тому же я все равно не засну.
– Прими снотворного.
– Сам прими, – сказал император.
– Послушай, у нас пока наблюдается затишье, а тебе надо бы отдохнуть, и судя по цвету твоего лица, отдыхать тебе надо месяцев шесть, – сказал Клозе. – Если тут что-то начнет происходить, я тебя разбужу.
– Знаю я твое «разбужу», – заявил Юлий. – Я просплю взятие Марса, а ты скажешь, что ничего, стоящего моего внимания, так и не произошло. Как было с Клейтоном, помнишь?
– Ну и не разбудил. Вот такая я сволочь, – сказал Клозе. – Зато утром тебя ждал приятный сюрприз.
– Я не люблю сюрпризы.
Клозе привык к тому, что во время боя его могут убить. И что в ответ он может убивать сам. Это была честная игра, выигрыш в которой в большей степени зависел от самого Клозе. Сидеть и ждать, присутствовать в роли стороннего наблюдателя было немыслимо. В Клозе бурлила энергия. Он расхаживал по ситуационному залу, что-то бормоча себе под нос, закуривал следующую сигарету от окурка предыдущей и поглощал кофе литрами.
Он уже пережил один большой бой в роли наблюдателя. Битва за Великий Китай была проиграна без его непосредственного участия. Ощущения, которые он тогда пережил, ему категорически не понравились. Ни само поражение, ни роль, которую он сыграл.
Сейчас он опять оказался в роли наблюдателя, и второй раз был ничуть не лучше первого. Клозе подозревал, что привыкнуть к такому просто невозможно. Он не был рожден штабным офицером и прекрасно знал, что на самом деле обозначают эти огоньки и потоки данных. Реальные человеческие жизни.
И смерти.
Ожил экран прямой связи с лабораториями Вайсберга.
– Сэр, я только что засек переброс, – сообщил Бо взволнованным голосом. – Значительный. Это не один корабль.
– Принято, – прорычал Клозе. – Круз, вы видите?
– Пока нет… Минутку… Вот они…
Тарги заходили с Южного полюса, пытаясь прорваться сквозь слой орбитальной обороны и атаковать верфи со стороны поверхности планеты. Подобную стратегию они использовали на Великом Китае, и довольно успешно.
Правда, Марс был защищен на порядок лучше.
Адмирал Круз распорядился перебросить к полюсу часть резерва. Клозе посмотрел на Юлия – тот озабоченно тер лицо. Теперь его точно не отправишь отдыхать. Парень слишком много на себя взвалил и не желал ни с кем делиться этим грузом.
Первый ударный отряд таргов перегруппировался и снова атаковал верфи из космоса.
– Еще один переброс, сэр, – доложил Бо.
– Я ничего не вижу, – буркнул Круз.
– Я тоже.
– Докладывает МКК «Шива», сэр, – донеслось с другого экрана. – Мы атакованы.
– Что?! – вскинулся Клозе. «Шива» ведь не на Марсе. Она придана силам орбитальной обороны Земли.
Потекли новые данные. Около сотни крупных вражеских судов уже обменивались с «Шивой» дальними ударами.
– Я не понимаю, – пробормотал Юлий. – Раньше они никогда не атаковали на два фронта одновременно…
– Они не сближаются, сэр, – доложили с «Шивы». – Выслать истребители?
– Нет, – отрезал Клозе. – Глухая оборона, пока мы не поймем, что они задумали.
– Еще переброс!
– Зар-раза! – Клозе и не заметил, что он теперь все время рычит. Может, это у него такой вариант командного голоса выработался?
Сорок кораблей таргов атаковали в районе земного терминатора. Клозе бросил туда пару крейсеров. Один корабль таргов, который прорвется в атмосферу Марса, – мелочь, на которую не стоит обращать внимания. Один корабль в земной атмосфере – катастрофа. На Марсе живут около двух миллионов человек, на Земле – больше десяти миллиардов. Если космический корабль просто рухнет на какой-нибудь город, от города не останется ничего, кроме воспоминаний и очень большой воронки.
– Переброс!
– Я вижу их, сэр!
– Третий сектор атакован!
– Мы потеряли две батареи!
– Эти сволочи заходят с полюса!
– Переброс!
– Цель на десяти боевых единицах!
– Говорит «Рудра»! Критические повреждения, выхожу из боя.
– Сбросить спасательные капсулы!
– Переброс!
– Вон они!
– Группу быстрого реагирования в сектор Альфа-3!
Клозе вдруг заметил, что за этой какофонией совсем перестал слышать голос Юлия, обернулся, чтобы бросить взгляд на императора, и обомлел.
Бледное лицо сюзерена было покрыто мелкими капельками пота. Юлий тяжело дышал, держась рукой за левую сторону груди.
– Вашу мать! – возопил Клозе. – Врача к императору! Быстро!
Паника в командном центре не возникла только по одной причине – на нее не хватило времени. Бригада поднятых по тревоге медиков появилась уже через две минуты. Одного взгляда на императора им было достаточно, чтобы поставить диагноз, после чего император был очень бережно переложен на носилки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
