думала, что смогу дать тебе шанс. Но лишь отсрочила неизбежное.
— О чем ты говоришь?
— Он не рассказал тебе? Что ж, наверное, это правильно. Ни к чему невинной душе нести такой груз. Ты была такой крохой…
— Мама?!
Ланка почувствовала — сейчас, прямо сию секунду случится что-то ужасное. Почему-то вспомнилось лицо отца, когда он узнал про обряд Разделенного сна. И его слова: «Разве ты не знаешь, что сны не всегда наказывают того, кто по-настоящему виноват?» Потом Грай четко произнес из глубины памяти: «Лучше отпустить десять виноватых, чем наказать одного невиновного»…
— Ты ушла из-за меня? — еще не веря, но уже понимая, что это правда, спросила Ланка.
— Аленька, — ласково повторила Ассини. — Ты была просто ребенком. Несчастный случай…
Ланка вдруг перенеслась на много лет назад в светлый осенний день. Вся жизнь была впереди. Любящий муж, ненаглядная дочка… Она сидела в парке на скамейке, наблюдая, как играют дети. Маленький мальчик в смешной шапочке с ушками бежал и смотрел на свою маму. Его, смеясь, догоняла маленькая Ланка. Самая красивая. Самая быстрая. Другие дети никогда не могли угнаться за ней. Маленькая ладошка впечаталась в синюю курточку. Шапочка с ушками описала дугу и, ударившись о металлическую перекладину качелей, замерла у их основания. Она даже не поняла, что случилось, — дети всегда падают. Сзади раздался оглушительный женский крик…
Ужас уходил, на его место пришло спокойствие — все правильно. Зря она злилась на Грая. Просто ее собственное наказание опоздало на много лет. Теперь справедливость восстановлена. Она будет рядом с мамой. Всегда. Целую вечность.
— …не сказала ему ничего. Когда ты заснула, я поцеловала тебя и подумала, что тот малыш уже бежит по ровным тропинкам Светлого Леса, — Ассини горько улыбнулась. — Эта мысль помогла мне лечь с Иваром — в последний раз. Помогла мне любить его, как будто ничего не случилось. Я знала, что он будет винить себя — ведь именно он отказывался пройти обряд, — но, по крайней мере, эту последнюю ночь я ему подарила.
Тень поманила Ланку:
— Пойдем… Здесь тоже можно… существовать.
Что-то случилось. Заполошное мелькание теней сгустившийся воздух, и звук — низкий, проникающий в самое сердце.
Ланка завертела головой. Ассини настойчиво тянула ее за собой, не обращая внимания на происходящее.
* * *
— Ланка! Проклятье. Ну же, проснись!
Она пришла в себя и посмотрела так, словно увидела впервые. Грай отпрянул.
— Прощай, — ее голос звучал не громче шороха листьев по асфальту.
— Что?
Огромная стена уходила влево и вправо от них. Посередине зиял широкий путь под землю. Истертые ступени терялись в темноте. Ланка стояла на первой из них, повернув к Граю печальное лицо. Что-то изменилось после того, как она отключилась в последний раз. Грай понял, что если любимая сама не захочет остаться, никакая сила не сможет ее удержать.
— Прощай, — повторила Ланка.
— Э нет, — возразил Грай. — Куда это ты собралась? Я с тобой.
— Тебе туда нельзя, — спокойно объяснила она. — Да ты и не сможешь.
— Почему это?! — возмутился Грай.
— Там — Нижний мир. Туда уходят навсегда, глупый, — Ланка покачала головой. — А знаешь… Если я встречу там Марису…
— Нет! Я тебя не пущу! Ник уже скоро будет здесь. Совсем скоро.
Ланка грустно улыбнулась:
— Живи, любимый… Я буду ждать тебя. Сколько понадобится. Целую вечность. Живи долго, Грай.
— Не-е-ет!
Тонкий силуэт слился с подземной темнотой. Грай бросился следом. С каждым шагом, с каждой ступенькой, воздух вокруг него сгущался, не давая двигаться. Грай застыл, беспомощно ворочаясь и наблюдая, как исчезает Ланка. А вместе с ней — смысл жизни.
Глава 7
Теперь Ник нашел бы дорогу к «источнику» и без помощи Дугала. Чем ближе к цели их путешествия, тем страннее становился лес вокруг. Не то чтобы страшнее или опаснее — нет, порождения тьмы по-прежнему сторонились Ника — но… чужероднее, что ли. Даже снег здесь был неправильным — тяжелый и неприятно теплый, он цеплялся за подошвы снегоступов, будто стараясь задержать путников.
Ник с невольным стоном выдернул ногу из навязчивых снежных объятий — как из трясины — и прислонился к дереву, запаленно дыша. Рядом хрипел неразличимый в сгустившихся сумерках Дугал. Ник еще несколько дней назад заметил, что бывший Заступник старается держаться поближе к нему и даже по нужде не отходит дальше, чем на пару метров.
— Устал? Ничего, скоро уже…
— Дядя Дугал…
— А?
— Это что же получается — дар этот… Зло?
— Эх, Ники… — Дугал тяжело вздохнул. — Кабы все в жизни так просто было — черное-белое, плохое-хорошее, добро-зло…
— А как же?..
— Да вот так… Между черным и белым сколько оттенков серого! Кажется белым-бело, приглядишься, ан нет. Маленькая толика черноты да покажется. Во всем так. И в нас с тобой много всего понамешано.
— Тогда почему именно я? За что?
— Кто ж знает. Думать об этом — только сердце рвать да голову ломать. Ни ты, ни я не выбирали этого. Так случилось. И все-таки мы не жертвы. У каждого есть выбор, что ему делать. Увеличивать количество света или тьмы. И у нас с тобой такой выбор тоже есть… Давай-ка на ночь устраиваться. Думаю я, совсем близко подобрались, негоже в темноте туда соваться.
Дугал нашел огромную разлапистую ель, густо припорошенную мерзким снегом. Несколько движений снятым с ноги снегоступом — и перед ним открылся лаз. Ник нырнул следом за проводником и оказался в уютном шалаше из терпко пахнущих еловых веток. Высотой убежище было едва ли больше метра — только на четвереньках и ползать, зато вполне просторным, чтобы двум людям улечься.
Дугал развел небольшой костер, приладил над ним котелок, плеснул воды из бутылки, всыпал горсть сушеных корений — в тесном пространстве разлился густой травяной запах.
— Ничего, сейчас сил прибавится, — бормотал он себе под нос. — Отдохнем, да завтра с этой пакостью и покончим. Давно пора. А то ишь, взяли волю — скоро и город с лица земли сметут, мерзкие твари! Какой хороший лес был… Слышишь, Ник, я ведь сюда группы водил. Тут красота была — сосны корабельные, грибов-ягод немерено, зверь непуганый. Не поверишь — олени сами к людям выходили, хлеб с руки ели! Эх, чего говорить, сгубила все нечисть проклятая…
Он сплюнул на усыпанную хвоей землю и сердито помешал варево.
— Покончим со всем, вернусь в свою избушку. Город ваш мне вот где! — он рубанул рукой по горлу. Зачерпнул ложкой кипящий отвар, подул. — Ну-ка, попробуй…
Но Ник уже спал, привалившись спиной к шершавому стволу.
— Эх, пацан, — вздохнул
