— Недостаточно оснований, — она отрицательно покачала головой. — У вас несовершеннолетний ребенок, да и столько бюрократических проволочек придется провести. Без суда тут не обойтись.
Поеду в Цюрих и обязательно накажу ее.
И эта ночь прошла в полном одиночестве и тоске. Я все отсчитывал минуты, когда смог бы снова вернуться в Швейцарию, забрать любимых домой и начать жить спокойно.
Все чаще, находясь в полном одиночестве рассматривал нашу общую с Настей фотографию у нашего гаража. Где мы были очень счастливы.
Показатели отца приходили в норму: ему становилось лучше и уже даже сами врачи были уверены в том, что папа может в скором будущем прийти в сознание. У меня появилась надежда.
Сегодня Сергей отчитался мне о том, что Настю выписывали, раньше, чем мне сообщили ранее, и я со смешанными чувствами положил трубку. Радовался, потому что мои дорогие люди будут, наконец, дома. Грустил, потому что хотел собственноручно забрать их домой.
Итак, после четырёх дней пребывания в Москве, я мог с чистой совестью заказать билеты обратно в Цюрих. Сердце отбивало стаккато в предвкушении: хоть девочка и не отвечала на мои звонки, ответы на мои сообщения, пусть и короткие, все же приходили, и я знал, что с ней все в порядке.
Женщины делали уборку в будущей комнате сына: сменили шторы, некоторую мебель, а также по моему распоряжению привезли много разнообразных игрушек. Кроватку для сына установили в моей спальне, потому что малыш в любом случае жил бы с нами до того момента, пока не подрастет.
Получив отчет Всеволода по работе с садом, я успокоился, ведь на этом, домашние дела перед отлетом были завершены.
В этот раз купил билет на утро, чтобы уже днем быть в Швейцарии. Улыбнулся, вытащив из нижней полки антикварные часы — подарок Насти. Собирался их носить всегда с собой, как частичку любви дорогого мне человека.
Рейс, к счастью, не задержали и прибыв в нужное время в Цюрих, позвонил своим людям, а также Роберту, чтобы оповестить о своем возвращении.
Оставив чемодан в номере, направился в торговый центр за подарками, а уже оттуда, наконец-то, к Вайсманам. К Насте.
Нервно сжимал руль, попав пробку в час-пик в городе, которая стала для меня неожиданностью. Сентябрьская погода была чудесной для Швейцарии: можно было разгуливать в летней одежде и не замерзнуть. Спустя час ленивых метаний по трассе, я наконец прибыл к месту назначения, трясясь от длительного ожидания и прилива эйфории.
Дверь мне открыла Агата: девушка широко улыбнулась, когда увидела у меня огромный букет роз в руках. Парни уже вытащили остальные коробки с подарками из багажника и внесли их в дом за нами.
Стоило войти внутрь дома, как я стал сразу же озираться по сторонам, но Насти нигде не было. Где же она, черт возьми? Холодок прошел по коже — неужели она решила сбежать? Но… куда? Да и мне бы сообщили о ее исчезновении.
Последовав за Агатой в уютную гостиную, я разместился на диване перед камином. Ужасно хотелось обнять жену и сына, расцеловать лапочек в щеки, но что-то внутри меня переворачивалось, било тревогу. Служанка принесла нам поднос с ароматным чаем, и только после этого, я услышал желанный, самый любимый голос.
— Агата, ты не видела, куда я поставила бутылочку с водой? — протянула Настя ласково и вышла из комнаты справа.
Девушка на миг остановилась, увидев меня и округляя свои огромные глаза-озера. На Насте было белое, простое платье в пол без рукавов, оголяющее ее плечи и ключицы. Волосы были собраны в косу, и эта прическа девушке так шла, что я залюбовался ею, улыбаясь и рассматривая Настю, даже не в состоянии сделать шаг ей навстречу. Моя красивая девочка изменилась, стала выглядеть еще лучше, чем в роддоме: естественный румянец снова украшал ее лицо, а глаза снова засияли, стоило ей посмотреть на меня. Как раньше. Увидев ее такую красивую, я совсем позабыл о том, что был обозлен из-за ее подписи на бумагах для развода.
Соскучился безумно. До невероятной трясучки.
Сделав несколько шагов, быстро пересек расстояние до своей жены, и прижал девушку к себе. Настя тихо ойкнула, и выдохнув, обняла меня, утыкаясь лицом мне в грудь. Именно этого я и жаждал все дни разлуки с ней, желая прикоснуться к девушке, обнять и крепко поцеловать ее. Такая теплая и воздушная, которая так и льнула ко мне, хотя все еще была обижена.
— Агата сказала, что ты приедешь вечером, — прошептала она. — Как ты? С тобой все хорошо? — встревоженно поинтересовалась она, поднимая голову.
— Все хорошо, — и я поцеловал ее в щеку. Ее сестра, кашлянув, удалилась из комнаты, оставляя нас наедине.
Стоило наклониться к ее губам, как девушка сразу же отстранилась, сделала шаг назад и посмотрела по сторонам. Она все еще сердилась на меня, но уже была мягче, не отвергая меня сразу. И она меня, больше не боялась как раньше.
В гостиной было много букетов цветов, большая часть которых была от меня. Сергей постарался на славу: я просил присылать ей розы от моего имени каждое утро, и из клиники, еще живые цветы переместились в дом к Вайсманам.
— Я как будто в саду, — улыбнулась девушка. — Спасибо за подарки, — произнесла она официально, снова воздвигая между нами стену.
Досадливо выдохнул, понимая, что заслужить ее прощение мне придется нелегко.
