Глава 47
Как мать Филиппа и обещала, на следующий день к вечеру я получила список покойников Блоне. Он был совсем коротеньким, всего четыре имени: мадам Кронгауз, мадемуазель Прюно, месье Жиль и месье Анвуазен-Латур. Все четверо были весьма и весьма богаты, одиноки, являлись клиентами нотариуса Брюневаля и умерли в период между началом 2182 года и первыми числами октября, то есть, моментом смерти сестры Урсулы. Объединяло этих усопших и еще одно: они были коренными жителями Блоне, их дома располагались в самой старой части городка и принадлежали их семьям на протяжении последних пяти — шести сотен лет.
Что же, значит, меня ждет визит в Альпы, на берега озера Леман, и беседа с мэтром Брюневалем. Спасибо моим юным друзьям, привязка портала к этому городку у меня уже была, и можно было не тратить время и силы на путешествие из Геневы экипажем. Впрочем, предупредить тамошний офис СБ все равно надо, дабы не возникло неловкости. Пусть-ка пришлют мне пару молодых сотрудников: ребятам стажировка, а мне помощники.
Начальством для Геневского офиса я не была, но колонель Лоран пошел мне навстречу. Утром в четверг, десятого октября, в сопровождении двух юных стажеров, я стояла перед массивной дубовой дверью. В глаза нам пускала зайчики начищенная медная табличка: «Брюневаль и Юрфо. Нотариальная контора».
— Звони, — кивнула я тому из стажеров, что стоял за моей спиной справа.
Стажеры мне достались забавные: братья-близнецы, внешне типичные южане, неотличимые друг от друга абсолютно, невысокие и подвижные, как ртуть. Страшно представить себе, каково приходилось их матери, когда они начинали хулиганить! Поскольку отличить одного от другого все равно было невозможно — не ставить же на них магическую метку! — я стала называть их Правый и Левый.
Правый протянул руку и нажал на кнопку звонка. Несколько секунд ничего не происходило, и он уже собрался было позвонить заново, но в доме, наконец, раздались неторопливые шаги, и дверь открылась. Седой мужчина, стоящий на пороге, оглядел нас внимательным взглядом поверх очков и спросил:
— Вам назначено?
— Нет, — ответила я и протянула визитную карточку. — Но мне хотелось бы встретиться с мэтром Брюневалем. Меня направила к вам мать Филиппа.
— Хм, — сказал он, пожевав губами и оглядев карточку с некоторым сомнением. — Служба магической безопасности? У меня, вроде бы, все в порядке было… Ну, хорошо, проходите!
Мы прошли следом за седовласым по длинному коридору с закрытыми дверями. Остановившись возле самой дальней из них, он распахнул ее и жестом пригласил меня войти, предупредив:
— У меня встреча через двадцать минут, постарайтесь уложиться.
— Постараюсь, — я кивком оставила Правого и Левого в коридоре и прошла в кабинет.
Мужчина, открывавший нам двери, сел за письменный стол, положил перед собой мою визитку и провел над ней ладонью, считывая магические печати.
— Итак, госпожа Редфилд, чем я могу быть вам полезен? Жак Брюневаль, к вашим услугам.
Он достал из ящика стола свою визитку и протянул мне; да, теперь можно было не сомневаться, что передо мной действительно тот самый, нужный мне нотариус. Я положила перед ним копию списка матери Филиппы.
— Скажите, мэтр Брюневаль, эти люди были вашими клиентами?
— Да, — ответил он, внимательно перечитав недлинный список. — В основном с ними имел дело мой помощник, но все завещательные распоряжения заверял и хранил я.
— А ваш помощник?..
— Ренар, Огюст Ренар. Он уволился пару недель назад и уехал из города. Сказал, что ему здесь скучно.
На последней фразе в голосе нотариуса мне послышалось неодобрение.
— Мэтр Брюневаль, у нас есть подозрение, что один из этих людей, — я кивнула на список, — незадолго до своей смерти нашел у себя в доме нечто ценное, и информация об этой находке попала к вашему бывшему помощнику.
— Именно в доме?
— Не знаю. Может быть, не в доме, а в каком-то хранилище. К сожалению, мы располагаем только отрывочной информацией…
— Ренара, надо полагать, расспросить уже невозможно…
Это не было вопросом, поэтому отвечать я не стала. Нотариус пожевал губами, потом сказал:
— Знаете, я живу в Блоне всю жизнь. И вот эти люди, — он обвел рукой четыре имени на листе бумаги, — больше ста лет были моими клиентами. А до них их родители были клиентами моего отца. Если я про них чего-то не знаю, то этого и знать никому не надо.
Он замолчал, выжидательно глядя на меня яркими, молодыми серыми глазами.
— Понимаю, — согласилась я терпеливо. — Всего рассказать не могу, но часть истории вы услышите.
— Тогда так… Сейчас придет мой клиент, это часа на полтора. Потом я могу оставить здесь своего партнера Юрфо, мы с вами сядем за чашкой кофе, и поделимся информацией. А пока вы можете посидеть в моей библиотеке и почитать дела по этим клиентам. Ордера требовать не буду, про неразглашение сведений вы и сами все знаете.
Библиотека была впечатляющая. Я вообще питаю большую слабость к книгам, их запаху, шелесту страниц, тяжести каждого тома. Конечно, тематика тут была специфическая, и две трети полок были заняты юридическими справочниками, томами законов и толкований, сводами королевских указов и томами судебных решений. Остальные полки были в равной мере отведены под магическую литературу, детективы и книги по садоводству.
Да, вот чем еще хороши личные библиотеки: поглядишь на корешки, и понимаешь, что хозяина интересует на самом деле. Я выглянула в окно: сад был действительно хорош. Золотые листья с плодовых деревьев пока не облетели, на двух яблонях еще висели яблоки. Интересно, какой-то особый поздний сорт? Надо будет спросить…
За спиной у меня деликатно откашлялся один из близнецов. Не поворачиваясь, я сказала:
— Папки Жиль и Анвуазен-Латур. Берете каждый по делу и читаете внимательно, отмечая, прежде всего, необычности. Ну, например, если дорогой покойник оставил приюту для бездомных часть состояния — это нормально, а вот если завещал коллекцию артефактов тому, кто ее первый найдет, это уже сигнал.
Еще полюбовавшись золотом яблонь, алыми листьями виноградных лох и поздними сиреневыми крокусами, я села за стол и положила перед собой две папки, дела мадам Кронгауз и мадемуазель Прюно.
Первую, вдову владельца обширных виноградников, двух кондитерских и ресторана в Геневе, я отмела практически полностью. Мадам Кронгауз завещала все активы продать, а вырученные средства разделить между монастырем святой Клементины и мэрией Блоне, дабы городские власти обустроили прогулочную зону на берегу озера и поставили особую скамейку с именем мадам. Почти все было уже продано, за исключением ресторана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
