его всего лишь грязнокровка, василиск напал на него, — Гарри впервые за ночь улыбнулся.
— Как ты убедил его напасть на… на Того-Кого-Нельзя-Называть? — спросил Флитвик.
— Повезло, — признался Гарри.
— Что случилось с Темным Лордом? — Люциус не заметил, как прищурились Флитвик и Дамблдор, посмотрев на него.
— Василиск напал на него, и он вернулся в дневник. Я понял, что дневник и заставляет его существовать, поэтому пытался уничтожить книжку. Я испробовал многое, но ничего не получалось. Я пытался взорвать, сжечь, разрезать эту чертову книженцию, но оказалось ничего не влияет на нее. Тогда Салазар укусил дневник и ввел свой яд в него. Реддлу стало больно и дневник отбросил его в сторону. Я понял, что змеиный яд может его уничтожить и приказал василиску укусить дневник. Это помогло, — устало пояснил Гарри.
— Интересно. Значит, это существо еще живо?
— Да. Хотя предлагаю убить его в ближайшее время.
— Зачем? Если ты способен контролировать существо, Гарри, то пополнил бы бесконечным запасом яда василиска школу. Школьная казна тут же возросла бы до небес, — заявил Люциус.
— Василиск не имеет разума. Единственное его желание, похоже, — нападать на людей. И поскольку я единственный разговаривающий на парселтанге, если он нападет на кого-то, обвинят в этом только меня, — честно ответил Гарри.
— Я сообщу Корнелиусу, что мы устраним змею, — Дамблдор не оставил места для аргументов.
— Эм… сэр, у вас есть какие-либо идеи, как это сделать? Он очень большой.
— Крик петуха смертелен для василиска, Гарри… Теперь, когда я знаю это, стало понятно, почему все петухи Хагрида были перебиты, — грустно улыбнулся Дамблдор.
— Что будет с Гермионой… за то, что она сделала? — нерешительно спросила миссис Грейнджер.
Дамблдор с сочувствием посмотрел на нее.
— Ничего, миссис Грейнджер. Как я сказал ранее, Гермиона была не в состоянии контролировать то, что произошло. Было бы прекрасно, если вы расскажите ей об этом, чтобы она не чувствовала себя виноватой. Мы также опустим ее имя, как человека, что был одержим Волан-де-Мортом. Мы не хотим рисковать, чтобы студенты подвергли ее нападкам за то, что она сделала, — ласково ответил Дамблдор.
— Спасибо, конечно, но я не уверена, что она будет рада увидеть сверстников еще раз. Дэн и я, думали об этом в прошлом году, и теперь… — миссис Грейнджер замолчала.
— Я надеюсь, вы передумаете, миссис Грейнджер. Даже если Гермиона и пережила два страшных момента с момента поступления в Хогвартс, она необыкновенно талантливая волшебница. Решение, конечно, зависит от вас и вашего мужа, но вы должны понять, что быть волшебницей — призвание Гермионы. Просто не пустив ее в Хогвартс, вы не избавите ее от этого.
Миссис Грейнджер, приняв слова Дамблдора, поднялась со своего места:
— Я-я… поговорю с Дэном. Думаю, мне следует пойти посмотреть, в порядке ли он и Гермиона.
— Конечно, миссис Грейнджер. Филиус, не соблаговолите ли вы проводить ее до больничного крыла? — попросил директор.
Флитвик кивнул и увел миссис Грейнджер из директорского кабинета. Когда они ушли, Люциус произнес:
— Нужно узнать у Грейнджер, директор, откуда у нее появился этот темный артефакт. Такой дневник вряд ли можно купить. Я надеюсь вы проведете расследование по этому вопросу. Если вы обнаружите, что она получила дневник через нелегальные связи, я требую, чтобы немедленно сломали ее палочку и отчислили.
— Я согласен, Люциус, это не должно повториться. Уверьте Совет в том, что я проведу полное расследование появления дневника, — Дамблдор посмотрел Люциусу прямо в глаза.
— Гарри, есть ли что-то еще, что мы должны знать? — Дамблдор перевел пронзительный взгляд с Малфоя на Поттера.
— Э-э… нет, больше ничего, — быстро солгал Гарри.
Альбус взглянул в глаза Гарри и тот инстинктивно проверил щиты окклюменции.
— Хорошо. Если это все, Люциус, думаю можно на сегодня разойтись. Гарри, а тебя мне лучше доставить в лазарет, иначе Поппи никогда не простит меня, — ласково сказал Дамблдор.
Глава 26
Закрытие комнаты
Больничное крыло, Хогвартс. 28 апреля. Среда
Проснувшись, Гарри очень медленно открыл глаза. Тут же каждую частичку тела охватила невыносимая боль. Ноги, руки, ступни и ладони дрожали под натиском жалящих импульсов; его грудь сдавило так, словно все внутренности разрезали и засунули назад, забыв подлатать, лицо исказило невыносимое страдание и слезы из налитых кровью от лопнувших сосудов глаз тут же потекли по щекам. Не ожидавший такого пробуждения, Гарри раскрыл рот, попытавшись закричать, но мышцы лица также свело от боли. И вместо крика с его губ сорвался лишь жалобный стон, эхом отразившийся от стен лазарета.
Мадам Помфри оказалась рядом через несколько секунд, заставив выпить одно из самых, наверное, отвратительных на вкус снадобий. Глоток жидкости дался ему с трудом, но эффект оказался незамедлительным. Болезненные волны, окатывавшие тело, почти прекратились, а грудь и мышцы постепенно перестало сдавливать.
— Спасибо, — с хрипом Гарри удалось сказать.
— Все будет хорошо, мистер Поттер, — сочувственно произнесла Помфри.
— Почему я чувствую себя так… ужасно? — прохрипел Гарри. Заметив скользнувшее по лицу колдомедика непонимание, он пояснил: — Я не чувствовал себя так прошлой ночью в кабинете директора.
Прежде чем ответить, мадам Помфри вздохнула:
— Мистер Поттер, я была целиком и полностью против директорского решения задержать вас в его кабинете прошлой ночью; однако было решено, что лучше услышать вашу историю сразу, прежде чем вы смогли бы забыть какие-либо детали. Хорошее самочувствие, признаю, моих рук дело. Вы едва могли стоять, не то, чтобы разговаривать. Последствия Круциатуса уже начали проявляться и, чтобы дать вам время поговорить с директором, я влила достаточную дозу зелья, чтобы временно заставить их утихнуть.
На мгновение Гарри почувствовал злость на мадам Помфри, но тут же заставил исчезнуть эти мысли из своей головы. Не было никакой необходимости злиться на колдомедика, тем более тогда, когда он особенно нуждался в ее помощи.
— А нельзя снова дать мне зелье, как прошлой ночью?
Мадам Помфри печально окинула его взглядом.
— Нет, мистер Поттер. Я потратила слишком много времени удерживая вас от коматозного состояния и второй раз испытывать судьбу я не стану.
— Почему так больно разговаривать?
— Круциатус беспорядочно наносит ущерб по мышцам и нервным окончаниям, мистер Поттер. Горло болит из-за наложенного проклятья. Вы также сильно прикусили язык, — ответила мадам Помфри.
Гарри захотелось заорать от разочарования, от воспоминаний, как Реддл держал его под Круциатусом. Он чувствовал, что Горгулья внутри него испытывала гнев и разочарование тем, как быстро его
