у всех было какое-то опустошение.
— Я ожидала многое. Даже не знаю, что мне делать — радоваться или плакать, — сказала Виктория.
— Мне интересно одно — почему они ждали столько времени, — произнес Даниэль.
— Разве это так важно? — спросила Сабрина. — Если честно, мне почему-то вообще не хочется знать больше ничего. Мы так старались узнать, что произошло в прошлом, но чем больше мы узнаем, тем страшнее становится от того, что случилось с нашими родителями.
Даниэль нахмурился.
— Меня что-то беспокоит, но что именно — не могу понять.
— Даниэль, поверь, думаю, что лучше нам не знать некоторые факты, — сказал Карлос.
— Вы знаете, а мне стало лучше. Вы тоже должны радоваться. Ведь папа не женат. Значит у них с Кристиной все может получится, — улыбнулась Виктория. — Не смотрите на меня так, как будто бы я сошла с ума. Сегодня все слышали, что папа считал Кристину мертвой. Поэтому он женился на маме.
— Когда-то Роберто говорил мне о предательстве, — Даниэль подошел к окну. — Что он имел ввиду? Что такого могла сделать мама, чтобы он посчитал ее мертвой?
— Даниэль, ты слишком много надумываешь, — сказал Карлос и закашлял.
— С тобой все в порядке? — спросила его Сабрина.
В этот момент телефон Даниэля зазвонил.
— Я вас слушаю, — он ответил на звонок. — Да, мы уже приехали. В городе. Встретиться с вами? Что-то срочное? Хорошо, — он положил телефон.
— Кто звонил? — спросила Виктория.
— Сеньор Алехандро. Просил о встрече.
— Не надо тебе ехать, — Карлос встал, чувствуя неладное.
— Почему? — удивился Даниэль.
— Он уже приходил сюда сегодня. Ничего хорошего из этого не вышло.
— Знаешь, — Даниэль встал, — меня сегодня уже ничем не удивить. Виктория чувствует себя хорошо. Прости, любимая, я съежу к нему.
— Сейчас? — удивилась Виктория, она не хотела, чтобы Даниэль уезжал.
— Все в порядке. Я немного проветрюсь. Что ты так заволновался? — удивленно спросил у него Даниэль. Поцеловав Викторию, Даниэль вышел. Карлос пошел за ним следом.
— Ты куда? — обернулся Даниэль.
— Я поеду с тобой.
— Зачем?
— Это мой отец.
— Но он же приглашал только меня.
— Поговори сначала с Кристиной. Потом ведь, — попросил Карлос, пытаясь оградить брата от отца. Но чем больше от противился, тем сильнее упрямился Даниэль.
— Я что — маменькин сынок? Почему я должен спрашивать у нее разрешения?
— Я не говорю о разрешении — я прошу просто поговорить с ней.
Карлос оглядывался, ища Кристину, но ее не было в гостиной. Даниэль же уже шел к машине. Карлосу ничего не оставалось, как поехать за ним. Кристина вышла из подвала. Она ходила туда за снимками Луз. Она ведь обещала дочери показать фотографии. Когда она приехала в этот дом, то постаралась все убрать, чтобы никто ничего не заподозрил, сейчас же она сама доставала то, что когда-то прятала. Мысленно прося прощение у Рафаэля, она подошла к входной двери и обернулась. Она увидела, как от дома отъехали две машины: сначала Даниэль, потом Карлос. Куда это они так спешили?
Роберто включил свет и увидел мать, сидящей на диване. Она была в гостиной все это время, с того самого момента, как он привез ее.
— Ты что-то слишком рано вернулся, — сухо сказала Рамона, она даже не смотрела на сына.
Роберто подошел к барной стойке и налил себе немного виски. Предстоял очень трудный разговор.
— Ты решил выпить? — заметила Рамона. — Может и мне предложишь? — спросила она.
Роберто обернулся и посмотрел на мать: она никогда не просила ей налить. Она не любила все, что связано с алкоголем.
— Ты хочешь выпить? — спросил он. — Что тебе предложить? — он уже не удивлялся.
— Тоже, что и сам пьешь, — Рамона облокотилась на спинку дивана.
Роберто налил ей коньяк и подал бокал. Рамона залпом выпила. Роберто налил еще и подал ей бокал. Сел напротив нее, закрыв глаза, облокотился на спинку дивана.
— Ты пришел уничтожить меня? — спросила Рамона.
Роберто приоткрыл глаза.
— Почему ты считаешь, что я готов нанести тебе удар в спину? Почему ты этого ожидаешь от меня? Скажи мне правду?
— Потому что когда-то я нанесла его тебе, — признала Рамона. — Мне уже нет смылся скрывать. Все бессмысленно. Я столько старалась, я так верила, что не повторишь моей судьбы, что ты не поддашься соблазну любить, но как в омут с головой окунулся в нее, когда познакомился с Кристиной.
— Ты наконец-то смогла произнести ее имя. Что должно еще произойти, чтобы ты смогла ее принять? — спросил Роберто, он сел, облокотившись руками на колени, словно так сильно устал. — Ты признаешь, что разрушила мою жизнь?
— Ты смог вновь все вернуть. Я не верила. Тебе удалось сделать то, что боялась сделать я. Всю жизнь прожив с твоим отцом, я так и не смогла его полюбить.
— И ты решила, что я тоже должен жить так, как хочется тебе?
— Я не хотела, чтобы ты страдал.
— О чем ты говоришь? Признайся, что ты сделала, — Роберто встал и прошел в свой кабинет, вернее то, что он него осталось. Через какое-то время он вернулся, держа снимки в руках. — ТЫ ведь знаешь, что это за фотографии. Кто на них изображен?
— Она не изменяла тебя, — проговорила Рамона, опустив голову.
Роберто кинул снимки на пол.
— Это мне уже известно, — печально произнес он. — За что? Я не буду спрашивать — как ты могла, я просто хочу знать — за что ты так поступила со мной? Со своим единственным сыном?
— Я хотела тебе только счастья.
— Какого? Я так тебя боготворил. Ты сама все разрушила. Ты решила, что я должен жениться на Паломе. Я это сделал — думаешь в угоду тебе? Ошибаешься. Я был так зол на тебя. Ты кричала об измене — и знаешь, что, говорила, что не сможешь воспитывать чужого ребенка. Так вот — Виктория не моя дочь. Палома была беременна, когда выходила замуж.
Рамона уронила бокал с коньяком.
— Что?
— Ты разбила мое сердце. Ты заставила меня рано повзрослеть. Но не это страшно, страшно то, что я не знал своего сына. Я не видел, как он растет. Как учился ходить, как сказал первое слово. Ты мне этого никогда не вернешь.
— Что ты говоришь? Как Виктория не твоя дочь? Какой сын?
— Виктория не моя дочь. Вернее, я не родной ее отец, но она навсегда останется моей дочерью. Ты решила, что у меня должна быть моя семья, но у меня ее нет, я давно развелся, но ничего не говорил только из-за Виктории. А потом наступил момент, когда она стала просить.
— Ты не стал признаваться из-за
