вас, муж мой.
— Мы оба любим вас, босс… и Джейк так же небезразличен к именам, как и я.)
— Я обещаю, Джоанна. Вот тебе крест.
— Моя милая Вини. Мы вместе проделали долгий путь. Ты, я и Роберто.
— Да, дорогая.
— Я больна, правда?
— Джоанна, ты не больна. Женщина никогда не чувствует себя здоровой перед началом родов, я точно знаю. Я видела сотни родов. Я же сказала тебе, что эта трубка — для подачи глюкозы.
— Какая трубка? Вини, наклонись и выслушай меня. Это важно. Имя моего ребенка должно быть…
— Синдром отторжения, доктор. Нетипичный, но несомненный.
— Доктор Гарсиа, почему вы говорите, что он нетипичный?
— Хм… Иногда, когда она без сознания, она говорит тремя разными голосами… и два голоса принадлежат ее умершим друзьям. Растроение личности.
— Ну, я не психиатр, доктор Гарсиа, «растроение личности» для меня ничего не значит. Но оно вовсе не должно влиять на беременность. Я принимал здоровых детей от женщин, которые были в бессознательном состоянии.
— Я тоже не психиатр, сэр. Будем считать, что она просто бредит… но я рассматриваю это, как часть общей клинической картины, которая, по моему мнению, позволяет предположить отторжение пересаженного органа.
— Доктор Гарсиа, вы больше меня знаете о пересадке органов. Мне-то за всю свою жизнь не приходилось иметь с этим дела. Но эта пациентка кажется мне вполне здоровой. Даже здесь, в больнице, я видел женщин, чье состояние казалось гораздо худшим… но они рожали детей, вставали и шли на работу дня через три. При нашей низкой гравитации они поправляются быстро. Может быть, пациентка ушиблась во время путешествия с Земли?
— О, нет! Эти флотационные противоперегрузочные ячейки — просто чудо. И миссис Саломон, и моя жена летели в них. Я их проверял после прибытия. Джоанна перенесла полет даже лучше, чем Вини. Я им только позавидовал, поскольку в обыкновенном кресле полет показался мне не очень комфортабельным. Нет, здесь я не усматриваю никакой связи; симптомов отторжения не было до начала этой недели. — Гарсия нахмурился. — Она не знает, что ее мозг не в порядке. Она то приходит в себя, то начинает бредить. Контроль ослабевает, но сильное молодое тело поддерживает обмен веществ. Если честно, доктор, я не знаю, как долго это будет продолжаться.
— Он снова нахмурился. — Мозг может быть отторгнут в любой момент. Черт возьми! Жаль, что у меня нет хорошего оборудования для поддержания жизни!
Пожилой врач покачал головой.
— Это рубеж, сынок. Я не умаляю значения вашей специализации, но здесь она бессильна. Здесь мы вправляем кости, вырезаем аппендикс, боремся с заразными болезнями и препятствуем их распространению по колонии. Но когда приходит время умирать, мы умираем — вы, я, любой — и даем дорогу живущим. Даже если бы у вас было самое новое оборудования «Джеферсон медикал» или «Джон Хопкинс», вы не смогли бы ни остановить время, ни повернуть его обратно.
— Нет, но мы могли бы продлить время.
— Так пишут в книгах, но я хотел услышать это от вас. Ну что, доктор? Идемте к пациентке.
— Мы будем принимать ребенка.
— Приступим к делу.
Джоанна Юнис очнулась, когда ее везли по коридору.
— Роберто!
— Я здесь, дорогая.
— Куда вы меня везете? Меня снова будут оперировать?
— Да, Джоанна.
— Зачем, дорогой?
— Потому что у вас не начались родовые схватки, когда они должны были начаться. Так что придется сделать кесарево сечение. — Затем он добавил: — Волноваться не о чем. Это такая же обычная операция, как удаление аппендикса.
— Роберто, вы знаете, что я никогда не волнуюсь. Операцию будете делать вы?
— Нет, главный хирург доктор Френкель. Он намного опытнее меня. Вы видели его, он обследовал вас сегодня утром.
— Разве? Я забыла. Роберто, я должна сказать Вини что-то очень важное. Насчет имени моего ребенка.
— Она знает, дорогая, она его записала, Джекоб Юнис или Юнис Джекоб.
— О, хорошо! Тогда все в поредке. Но скажите, чтобы они сделали это быстро: я никогда не любил ждать.
— Все будет очень быстро, вы и не заметите. Вам сделают укол и накачают барбитуратом, Джоанна.
— Странно, вы назвали меня Джоанной. Меня зовут Иоганном. Доктор, с Агнес все будет в порядке, да?
— Да, Иоганн. С Агнес все будет в порядке.
— Я сказал ей, что с ней все будет в порядке. Доктор, я хочу спать. Если я засну, разбудите меня, когда Агнес пойдет за ребенком.
— Хорошо, Иоганн.
— Спасибо… вам… миссис… Виклунд. Я не… знал… что… может… быть так… здорово.
— Роберто! Где вы? Я вас не вижу.
— Я здесь, дорогая.
— Дотроньтесь до меня, до моего лица. Я не чувствую ничего ниже шеи. Роберто, я купила себе чудесный год жизни — и ни о чем не жалею. Схватки начались?
— Еще нет. Не хотите ли поспать, дорогая?
— Думаете, я должна? Я бы не хотела. Я сонная, но я бы не хотела заснуть. Теперь только одному Богу известно… Время мужаться и крепиться. Но мне этого не требуется. Я счастлива. Наклонитесь, дорогой. Я должна вам сказать, почему… Ближе… я не могу говорить… очень громко.
— Зажим! Черт возьми! Сестра, не путайтесь под ногами!
— Все болит, Роберто, все причиняет боль. Всегда. Но есть вещи, ради которых стоит стерпеть боль… Повяжи мне галстук, пожар в джунглях!.. Я этого… не хотел говорить. Это Джейк. Он снова поет. Он всегда поет, когда счастлив. Наклонитесь ближе… чтобы я могла сказать вам… прежде чем засну. Спасибо, Роберто, что позволили впустить вас в мое тело. Так приятно, когда дотрагиваешься… трахаешься… или когда тебя трахают. Так плохо, когда приходится долго быть одному. Вы благословили меня своим телом, дорогой. А теперь я немного посплю, если можно… но сперва я должна вам сказать. Ом мани падме хум. А теперь я укладываюсь спать…
— Хирург, она теряет сознание!
Раздался крик ребенка, начался новый мир.
— Сердечная деятельность угасает!
— Джейк! Юнис!
— Мы здесь, босс! Держитесь крепче! Ага! Мы держимся.
— Это мальчик или девочка?!
— Какая разница, Иоганн… это ребенок! Один за всех, все за одного!)
Старый мир исчез… и больше ничего не было.
Достаточно времени для любви, или жизни Лазаруса Лонга
Достаточно времени для любви
Жизнеописание старейшины Семейств Говарда (Вудро Уилсона Смита, Эрнста Гиббонса, капитана Аарона Шеффилда, Лазаруса Лонга, Счастливчика Кайфа, его ясности Серафина Младшего, Верховного первосвященника Единого Бога во всех ипостасях Его и судии на земле и на небесах, осужденного № 83М2742, мистера Джастиса Ленокса, капрала Теда Бронсона, доктора Лейфа Хуберта и прочих), старейшего представителя человеческой расы
