угла усадьба, – быстро проговорил Евлампий. – Три раза постучать в ворота… Передать поклон от Нимфея. Это тайное такое слово. Хозяин – Флегонтия верный человек, зовут Олисей Крюк. Левая рука у него – корявая. Сам я с ним не знаком, слово к нему дал хозяин.
– Флегонтий Рыло?
– Он.
– Хорошо, – бесстрастно кивнул Довмонт. – Продолжай. Слушаю дальше.
– На пристани есть такой перевозчик, Ероха Пучок… На Застенье подмастерье… В Онисимове – деревня такая – Герасим-смерд…
– А в Реготове, Ромашкове, Костове? В Овинцеве, может быть?
– Про эти деревни не слышал.
Похоже, не врет. Раз уж во Пскове всех выдал… Или все же не всех?
– Степан Иваныч, Кирилл… Что делать, знаете… Да, девы там как? Не замерзли ли?
– Кое-что видел еще… – услыхав про девушек, тут же припомнил Чубрак. – Во прошлую седмицу как раз мимо тех деревень проходили… Так на броду встречался Флегонтий с рыцарями!
– Откуда то ведаешь? – насторожился Довмонт. – При сем присутствовал?
– Нет. Но видел. Издаля. Трое их было. Оружны, в кольчугах, с черными крестами… Один – чернобородый – за главного. Я его как-то в замке видел… Мы туда зерно привозили – продать.
– Что за замок?
– Швеллин.
– Швеллинское комтурство, – задумчиво протянул князь. – Не то, чтоб рукой подать… но и не шибко далече… О чем говорили – не слышал?
– Нет…
Тут, как раз вовремя, в горницу заглянул Гинтарс:
– Дев еще держать, княже?
– Да, пожалуй, пусть еще подождут…
– Еще кое-что, господине… – Евлампий тотчас встрепенулся, вспомнил. – Мыслю – важное…
– Мыслит он… Мыслитель! Ну, говори уж!
– Мы сперва хотели… Ну, то есть Флегонтий хотел… Хотел не только в Реготово, но и в Костово заглянуть…
– За девами?
– Так…
– И что же не заглянули?
– Мыслю – после того разговора, на броду. С рыцарями.
– Поделили, думаешь?
– Верно, так, господине…
Костово… Реготово – людокрадам, Костово – рыцарям! По времени – все как раз сходится. Что ж… Теперь ясно, с кого спросить.
– Уведите! – кивнув на задержанного, приказал князь. – И давайте сюда дев – сбитень пить будем. Заодно и поужинаем.
Глава 8
Литовского боярина Скарадуса Довмонт принял, как дорогого гостя. Хоть тот и явился тайно, под видом купца, но все же нужно было оказать любезность, тем более что Скарадуса князь и раньше знал, еще по Нальшанам, правда, знакомство было шапочным. Нынче Скарадус-боярин стал приближенным человеком Тройняты, Трайдена. Именно Тройнята, ныне считавший себя верховным литовским князем, и послал боярина во Псков, и не к совету, а к Довмонту – попросил помощи.
В принципе, князь чего-то подобного ждал, правда, лишь ближе к зиме – воевать в балтийских землях зимой гораздо удобней – болота да лесные речушки-озерки замерзнут, по зимникам доберешься куда хочешь. Однако вот, Тройнята прислал своего человека куда как раньше – в июне. Довмонт хорошо понимал – почему. Не то, чтобы у литовского властелина, перехватившего престол у Войшелка и Шварна, не хватало собственных сил, нет, тут дело было хитрее – в запутанной системе власти. В этом плане ситуация в Литве сложилась пикантная.
Всегда отличавшийся набожностью Войшелк, старший и единственный, оставшийся в живых сын Миндовга, оставив власть мужу своей сестры Шварну, вновь ушел в монастырь, а немного погодя был убит на пиру у волынского князя Василько Романовича князем Львом Даниловичем, братом Шварна и очередным претендентом на литовский престол. Шварн, Шварн Данилович, князь холмский и – недолго – литовский, долго на новом престоле не усидел, и его место занял Трайден – Тройнята. И то было дело темное – поговаривали, что Шварн умер не сам, а кто-то и в открытую утвержал, что Трайден просто прогнал, скинул Шварна с трона. Многие литовские князьки – кунигасы – Тройняту не то, что не уважали – ненавидели. Кто-то сбежал в Польшу, кто-то к рыцарям, а кто-то затаился в лесах. Сидели, выжидали – кто кому хребет сломит, Орден Тройняте или Тройнята – Ордену. Довмонта же многие хорошо помнили и уважали куда больше Тройняты, а тому нужна была не столько военная сила, сколько славное имя Довмонта! Что как бы придавало легитимности… Да и те кунигасы, что сидели по лесам, может быть, все равно бы не поддержали Трайдена, но и не стали б мешать. Не Тройняте – Довмонту.
– Тут есть одна закавыка, друг мой, – закусив только что выпитую чарку жареным утиным крылышком, князь пристально посмотрел на гостя. – Ты знаешь, что Псков – младший брат Великого Новгорода, не так давно заключившего с Орденом мир.
Скарабус хитровато улыбнулся и пригладил бородку. Высокий, чуть сутуловатый, лощеный, в длинном щегольском кафтане с рыцарским поясом и в узких, европейского кроя штанах, он чем-то походил на самого Довмонта. Узкое лицо с длинным породистым носом, темные, глубоко посаженные глаза смотрели внимательно и цепко. Вообще, боярин производил впечатление человека умного, каким, без сомнения, и являлся – хитрый Трайден просто не послал бы другого по столь щекотливому делу.
– Это так, – покивал Скарадус, прекрасно говоривший по-русски, вернее, на том его диалекте, что использовался в Новгороде и Пскове. Впрочем, для литовской знати – наполовину русской – это не являлось чем-то таким уж необычным.
– Но мы знаем и другое, – боярин хитро прищурился. – Господин Псков все больше живет сам по себе, Новгород – сюзерен лишь формальный. И это все – благодаря тебе, Даумантас!
На правах старого знакомца – пусть и шапочного – посланник называл князя его литовским именем. Князь не возражал, лишь прятал улыбку – какие выгоды может извлечь от столь интересного предложения Господин Псков, он уже давно прикинул. И в первую очередь это литовское войско, которое – если что – по первому зову придет князю на помощь… князю и Пскову. Даже и против Новгорода! А ведь против него все равно придется пойти, помогая князю Дмитрию Санычу… будущему, смеем надеяться – тестю… Ах, Маша, Машенька… Неужто и в самом деле еще случится и в этой жизни счастье?
– К тому же договор заключен с Ливонским ландмейстерством… – все так же хитро продолжал посланник. – Мой же князь воюет с тевтонцами, а не с меченосцами…
Меченосцы, разбитые литовцами много лет назад у Сауле, тогда же и влились в Тевтонский орден на правах ландмейстерства – отделения – в Ливонии… Влились… Но прекрасно помнили всю свою старинную славу и не особенно-то подчинялись Великому магистру. Больше – на словах. Как Псков – Новгороду.
– Тем более что ливонцы не оказывают никакой поддержки своим крестоносным братьям в войне с Трайденом, так что… Так что, князь, они вряд ли будут сильно переживать по поводу твоего участия в войне! Разве что выразят протест… так, на словах. Ты ведь не с ними воюешь!
Так-то оно так…
– И, князь… – Скарадус понизил голос, – мой государь дал понять… Если что – он обязательно поможет тебе войском. Думаю, в Новгороде
