об этом догадаются… когда узнают, что ты воюешь в Литве!
Вот! Вот именно этого Довмонт и ждал! Наконец-то…
– Договор, коли ты согласен, оформим уже в Литве… И, князь, это ведь все ненадолго! Ты сам там будешь ну… неделю, пусть две… Потом оставишь лишь небольшой отряд и вернешься во Псков с новой славой… Что еще больше заставит Новгород девять раз подумать, прежде чем лезть в псковские дела!
* * *
Между тем, юный жрец в затерянных и забытых богом лесах Земгалии начал активно действовать. Йормас чувствовал в себе невероятную мощь и силу, и точно знал, откуда это все взялось. Боги! Великие боги, Перкунас, Пикуолис. Дьевас, подарили ему жизнь, дали силу. Не просто так, а чтобы Йормас мог исполнить предназначенье, выполнить данным богам обет, исполнив проклятье Миндовга! И тогда он, Йормас, станет не просто криве, а криве кривейте – великим жрецом, пред которым падут ниц все кунигасы Литвы! И не только Литвы…
Жрец знал, что делать. И делал, и действовал. Прежде всего нужно было соблюсти все приличия – явиться к великой жрице Сауле! Именно она возглавляла Совет земгале, именно она вела переговоры с Трайденом и влияла на кунигасов Земгалии. А эти дурачки крестоносцы все еще считали эту землю своей! И воевали за нее… вот уж, поистине боги отняли у них разум!
Кто такая Сауле – знали немногие. Говорили, что когда-то она была великой жрицей куршей, или куронов, как их называли рыцари, кто-то поговаривал и о пруссах, некоторые же утверждали, что Сауле родом из Жемайтии-Жмуди. Никто точно не знал. Но все уважали! Ибо Сауле и была той искрой, что питала восстание земгалов.
Великая жрица… Криве кривейте… Не женское это дело! Йормас скривился и сплюнул, обходя болото по кустам… Не женское! Сауле должна уступить свое место… Более достойному и угодному великим богам! Мужчине! Ему, Йормасу! Так будет… Сауле уйдет… исчезнет… навсегда…
Жрец ушел рано утром. Просто нырнул, растворился в тумане. Йормас хорошо знал, куда идти, ведал все тропки в лесах, все гати в болотах – он здесь родился и вырос. Отец был хороший охотник… потом пришли рыцари, всех убили… Йормаса продали в рабство, в слуги, в одну бюргерскую семью, в Риге. Выждав момент, парень убил всех и бежал. Ночью, поздней осенью, в слякоть и дождь. Скитался, нашел своих – помогли боги… И вот, едва не отдав концы, возродился для великого дела! Он, Йормас, должен стать великим жрецом, криве кривейте всея Литвы! И станет… Но для этого еще нужно много чего сделать, и в первую голову – исполнить проклятье Миндовга! Пусть не совсем таким образом, как мой кунигас… Но – исполнить! Принести в жертву богам всех, кого любит предавший своих богов Даумантас, а уж потом – и его самого.
Явиться к жрице просто так – означало проявить неуважение. Не только к жрице, но и к богам. И какое тогда уваженье будет к нему самому? Все же ведь нужно с чего-то начинать, показать всем, что молодой криве слов на ветер не бросает и чтит своих богов. Нужна жертва… Лучше всего – кто-нибудь из немецких хуторов, их тут много – Орден привлекал колонистов со всех германских земель. Однако хутора охраняют замки, рыцари, кнехты… Так просто оттуда никого не возьмешь – поймают и вздернут! Однако на то боги и дали мозги! Он, Йормас, все ж не простой парень, а криве. Надо что-то придумать… что?
Миновав большую поляну, полную сочной земляники, парень бросил в рот горсть сладких пахучих ягод, вышел на берег небольшого лесного озерка и остановился – напиться в воды. Склонившись, всмотрелся в свое отражение – темные лохмы, забавные оттопыренные уши, узкие глаза, редкий пушок над выпяченной верхней губою… Тот еще красаве́ц! Однако ж с лица воду не пить, и коли уж повезло ощутить благоволенье богов… Йормас вдруг улыбнулся… И ахнул! Вот не знал он, что умеет вот так улыбаться – по-доброму, весело, словно солнышко вышло среди туч. Эту улыбку дали боги! Что же, ее нужно научиться использовать…
Нужно, нужно, нужно… Сколько раз уже Йормас произнес про себя это слово? Может быть, лучше просто пожить… для себя, но не забывая великих богов, и…
Жрец вдруг насторожился, услышав невдалеке, за деревьями, голоса – звонкие, девичьи! Да-да, девушки, видно, отправились по ягоды или еще за чем, и вот, переговаривались, смеялись… А вот запели песню!
Хитрый лис, хитрый лис,Появись, обернись!Где ж ты, где ж ты,Хитрый лис?
Песню эту Йормас и раньше слыхал – еще в Риге. Конечно, пели ее по-немецки… По-немецки же и разговаривали… Так, как говорили в северных германских землях – Бранденбурге или Померании, откуда и потянулись переселенцы, привлеченные многочисленными льготами.
Девки!
Ужом проскользнув меж сосен, Йормас укрылся в можжевельнике и осторожненько выглянул…
Трое! Уже такие, не маленькие – невесты! Одна, смазливенькая шатенка с беленьким миловидным личиком, в синем суконном платье, сером переднике и башмачках, как видно – хозяйская дочка, две другие – служанки, в сермяжках и войлочных шапках-чепцах.
К слову сказать, служанки путнику понравились больше – крепенькие, такие, грудь как грудь! Да и все остальное – есть, за что подержаться, не то, что та бледная моль… Однако служанками богов обижать нельзя – коли уж есть выбор…
Что ж…
Поймав прошмыгнувшую рядом ящерицу, жрец быстро откромсал ей голову ножом и, прикрыв глаза, забормотал заклинание на отвод глаз… На кровь ящерицы – не такое уж и сильное, но… на девок должно было хватить. Тем более – на служанок…
Ага…
Где ты, где ты,Хитрый лис?
Допев песенку, смазливая шатеночка испуганно огляделась:
– Э-эй! Эйна, Янина! Вы где? Отвечайте, девы! Ау-у-у!
Дочитав заклинание, жрец выбрался из кустов:
– Привет, красавица! Гутен таг!
– И тебе гутен таг, – напряженно отозвалась девчонка. Испугалась – понятно. Кто б не испугался, встретив в лесу чужака?
– Здорово ты поешь! Красиво! – Йормас растянул губы в самой обаятельнейшей улыбке. – Не многие так петь умеют!
– Правда? – незнакомка захлопала глазами, явно не зная, что делать дальше – продолжать беседу или бежать да звать на помощь. Ведь – чужак! Однако ж явно веселый парень, и учтив… и как улыбается! Эх, куда ж эти дурочки подевались?
– Я – Ганс! – светски поклонился Йормас. – Ганс Шульце, подмастерье из Риги.
– Из самой Риги! – девушка ахнула, не стесняясь.
– Серебряных дел мастер Иоганн Тротт – мой родной дядя. Может, слыхали?
– Не-ет…
– Послал меня по комтурствам, набрать заказов… – несколько хвастливо продолжал жрец. – Ножны серебром украшаем, мечи…
– Разве орденским братьям можно? Чтоб украшать…
– Братьям, конечно, нельзя… Но мы – наемникам. Там из многих земель рыцари есть.
– Я знаю… Знала Альберта из Лотарингии… Такой славный… – девчонка вдруг засмущалась. – Был… Уехал в какое-то
