Она уцепилась за рукоять, дёрнула изо всех сил — и полетела кубарем, выронив окровавленный трофей по дороге. Горка, перекатившись на брюхо, встряхнулся всем телом, повернул голову к упавшей Речнице и гулко вздохнул.
— Да, силы тебе не занимать, — проворчала Кесса, отряхиваясь от обрывков травы и потирая ушибленный бок. — Если можешь встать — встань и отряхнись!
Ящер заворочался, перенося вес с лапы на лапу, и резко выпрямился, встряхиваясь всем телом. Алые брызги полетели во все стороны. Кесса, сидя в траве, видела, как приподнимаются и укладываются плотно, край к краю, стальные перья, как смыкаются ряды острых лезвий на хвосте и лапах, и как шевелятся на подогнутых пальцах серебристые когти. Горка разглядывал себя, выгибая шею, обнюхал лапы и обернулся вслед за хвостом, так до него и не дотянувшись.
— Горка, держи! — Кесса подбросила в воздух большой водяной шар, и ящер поймал его на лету. Но это не утолило его жажду — тяжело вздохнув, он лёг и подставил приоткрытую пасть дождевым струям. Кесса, мимоходом подобрав выроненный клинок и вытерев его о траву, подошла к зурхану. Тот слегка повернул голову, гулко вздохнул.
— Вот и всё, Горка. У тебя новая шкура и новые когти, — Кесса дотронулась до его макушки, поблескивающей под дождём. — И все перья — красивые и прочные. Теперь ни одна тварь не посмеет запихнуть тебя в печь!
Её взгляд упал на широкий ошейник. Тот так и остался на шее Горки — теперь он сидел плотнее, но стальные перья не смогли его разорвать. Тёмные камни загадочно мигали, и Кессе чудилось в их отблесках что-то недоброе.
— Нуску Лучистый! Этот мерзкий ошейник… как он снимается?! — Кесса поддела пальцем широкое кольцо, поскребла его лезвием ножа — стекло заскрежетало о прочную кожу, оставив крохотный надрез, а рука нащупала внутри обтянутого кожей кольца прочный металл. Никаких замков и защёлок у ошейника не было — его словно сковали прямо на шее ящера, намертво спаяв концы.
— Стекляшкой его не возьмёшь, — заметил с безопасного расстояния Нингорс. Он выбрался под дождь и встал за спиной Горки, посмотрел на ошейник и фыркнул.
— Венгэтская работа. Я разгрызал такие на спор.
— А этот разгрызёшь? — повернулась к нему Кесса, и Горка недовольно зашипел и развернул морду к хеску.
— Будто он меня подпустит, — Нингорс указал на ящера и пожал плечами. — Были бы у тебя, Шинн, нормальные зубы…
— Нингорс, не время для насмешек, — нахмурилась Кесса. — Вдруг Вуа или кто-то из Экамиса вернётся за Горкой? Медальон-то у них…
— Это верно, — шевельнул отрастающим ухом Нингорс. — Что ж, попробую.
Он сделал шаг к Горке, и ящер с сердитым шипением поднял лапу. Алгана долгим взглядом смерил сверкающие когти и шагнул назад.
— Видишь? Мне дорога моя шкура, детёныш.
— Ну что ты, Горка? Зачем ты прогнал Нингорса? — Кесса обхватила двумя руками тяжёлую голову ящера — тот не возражал, только прикрыл глаза. — Лежи тихо, не маши когтями. Нингорс — наш друг. Он снимет с тебя ошейник, и ты получишь свободу. Я буду тут, чтобы тебе не было страшно. Обещаю, никакого вреда тебе не причинят!
Зурхан чуть шевельнул головой, устраиваясь поудобнее в объятиях Речницы. Та кивнула Нингорсу, и хеск, оглядываясь на неподвижную лапу, подошёл к ящеру и дотронулся до его шеи. Горка тихонько зашипел, но когтями не шевельнул — и Нингорс, взявшись за ошейник двумя руками, впился зубами в прочное кольцо. Краем глаза Кесса увидела, как Апи отходит в тень деревьев и прикидывает, куда он успеет залезть в случае чего. Стальное кольцо с треском разошлось, и Нингорс, шумно выдохнув, наполовину разогнул его и снял с горкиной шеи.
— Так-то лучше, — он швырнул ошейник в заросли. Широкое кольцо вспыхнуло на лету неярким зеленоватым светом, и кожа осыпалась хлопьями сажи, а камни со стеклянным звоном разлетелись в пыль. Ноздри Горки затрепетали, уловив тревожащий запах, и он испустил шелестящий вздох.
— Теперь ты — свободный ящер, — сказала Кесса, выпустив голову зурхана. Шкура под перьями была тёплой, даже горячей, и сами они не казались мёртвым металлом — шелестели и трепетали, как живые. Речница запоздало поёжилась, сравнив свой рост и длину горкиной пасти, — выходило, что целиком она туда не влезет, но снаружи останется не так уж много.
— Да, славный зверь, — сказал Апи, осторожно приближаясь к зурхану с охапкой папоротника. — Я принёс ему поесть. Слышал, пернатые холмы любят мягкие листья…
«Ох ты! Горка превратился, ел мясо, а камни у него по-прежнему в брюхе,» — Кесса покосилась на живот ящера — непохоже было, чтобы он собирался что-то отрыгивать. «Значит, переварятся и листья.»
Зурхан сердито зашипел, когда Апи подошёл слишком близко, но сразу не замахнулся — сперва покосился на Кессу. Она замотала головой и жестом попросила у хеска лист.
— Апи Фаатуланга — добрый житель, — сказала Кесса, скармливая Горке папоротник. — Он принёс тебе еды. Разреши ему подойти! Он тебя накормит.
Акаи сделал ещё шаг — зурхан смерил его настороженным взглядом, но когти недвижно лежали на земле. Осмелев, Апи опустился на корточки рядом с головой Горки и протянул ему пучок листьев.
— Ешь, могучий ящер. Я слышал, вы любите и рыбу. С собой у меня её нет, но дома — на Лозной Поляне… Там целые бочки рыбы, есть и солёная, и квашеная. И за свежей могу послать… — приговаривал Акаи, скармливая Горке лист за листом. Кесса опасалась, что ящер откусит ему пальцы, но тот был очень осторожен. Через пару мгновений подошёл и Нингорс — он принёс чью-то ногу. Горка и от неё не отказался.
— Прямо как в легенде о Речнике Кирке, — прошептала Кесса, забывшись, и тут же встрепенулась и взглянула на Апи. — Речник Кирк! Мы ведь у Чёрного Озера, так? И тут всё это случилось… Апи, ты слышал легенду о Кирке и когтистых чудищах?
— Кто же её не слышал? — хеск кивнул на густой хвощовник. — Там, у озера, есть пригорок, из него раньше брали камни и кирпичи, — а он был домом злого чародея. Сейчас там пусто, но говорят, под землёй полно пещер и ям. Вот там всё это и случилось, прямо в том доме. Хорошая история, но та, что была сегодня, — ещё лучше.
Папоротник закончился, и Горка зашевелился, осторожно стряхивая с себя чужие руки и лапы. Убедившись, что все расступились, он поднялся, встряхнулся так, что зазвенели перья, и пошёл к деревьям. Ветка, задетая серебристым когтем, не согнулась — она отвалилась от дерева прямо на голову Горке, и ящер озадаченно рявкнул, но пасть открыл и листья сжевал. Кесса усмехнулась.
— Он кого-то чует в зарослях, — сказала она. Ящер, забыв о деревьях, насторожился, поднял когти к груди и испустил раскатистый рёв. Перья на его хвосте развернулись, сомкнулись краями, засверкали начищенной медью. Кесса замерла, прислушиваясь к лесным шорохам, — и откуда-то издалека до её ушей донёсся ответный рокот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
