Ученые Земли ошибочно считают, что у кошачьих наличествует только оперативная память. Однако они глубоко заблуждаются, кошки отлично помнят многое, особенно добро, а еще крепче причиненное им зло. Вот только демонстрировать свои таланты людям они не спешат, поскольку считают себя, в некотором роде, богами, коим должны поклоняться бесшерстные двуногие коты. Ведь боги никогда не станут объяснять низшим существам прописные истины — оно и так всем очевидно.
Канонада на реке продолжалась до самого утра. Двуногие обитатели жилища, принадлежащего Сидору, также проснулись, какое-то время бестолково бегали по дому, затем, натянули шкуры на голые тела и вышли на улицу, напустив при этом холоду в помещение. Сидор еще плотнее свернулся на теплой печи и провалился половиной своего сознания в нескончаемую охоту на неуловимых белок.
Вторая половина по-прежнему продолжала контролировать окружающую обстановку, а также анализировать сложившуюся ситуацию. Скоро придет настоящее тепло, а вместе с ним необходимость продления кошачьего рода. Вновь предстоит когтями и зубами доказывать подросшим нахалам, кто в окрестных селениях истинный мачо, достойный оприходовать самых красивых и здоровых кошек. Благодаря заботам Василисы Егоровны, Сидор был котом справным, почти пуд живого веса. И это вовсе не бесполезный жир, а сильные мышцы, крепкие сухожилия, острые когти и зубы. В не единожды протравленном снадобьями сердобольной хозяйки организме ни намека на гельминтов или еще каких вредных паразитов. Потому вот уже как года четыре все местные коты с визгом убегают при появлении нашего лохматого героя на околице соседнего села или деревни.
«Жизнь все-таки прекрасна», — подумал кот Сидор и еще сильнее сосредоточился на охоте за скачущими по деревьям виртуальными грызунами.
* * *
В то же самое время в пяти верстах от жилища Третьяковой посреди мрачного леса, в глубокой берлоге, оборудованной под корнями вывороченной ветрами громадной ели очнулся от зимней дремы обеспокоенный шумом здоровенный бурый медведь. Полежал, послушал потревожившую его канонаду. На всякий случай просунул нос-пуговку между переплетений наваленных сверху ветвей и листьев. Вдохнул всё еще прохладный ночной воздух. И решил для себя, что просыпаться пока рано. Вот через недельку-две будет в самый раз. А пока следует досмотреть очень хороший сон, где малина размером с доброе яблоко, а рядом восхитительно пахнущая самка, и они вместе уплетают вкуснятину, чтобы потом заняться приятными совместными шалостями. Там никто не норовит засадить по тебе из палки, мечущей твердые мелкие шарики, вызывающие неприятный подкожный зуд и нарывы. Горластые человечьи самки не шляются по лесу и не пугают лесных обитателей своими пронзительными звонкими голосами.
Зверь повернулся на другой бок и мерно засопел в обе свои носопырки, не обращая внимания на творящееся на реке шумное безобразие. Но тут ветер поменял направление и чуткий нюх животного уловил умопомрачительный запах подгнившего мяса. Человеку и даже многим лесным хищникам оно могло бы показаться тошнотворным, однако медвежье восприятие кардинально отличается от восприятия хомо сапиенс.
Вольно или невольно резкий запах тухлятины поманил гигантского зверя. Медведь выбрался из-под выворотня и, похрустывая подтаявшим снегом, осторожно направился в сторону предполагаемой пищи. Метрах в тридцати от своей зимней лежки он обнаружил сугроб, откуда торчали ноги здоровенного лося и часть его крупа. Погибший зверь лежал тут довольно давно и теперь было сложно установить по какой причине он оказался в этом месте. Впрочем, наш мишка не был особенно любознательным и заниматься всякой ерундой, именуемой у людей судебной криминалистикой, он не стал. Для него было жизненно важным так удачно обнаружить качественную еду. Тот факт, что мясо с душком вовсе не шокировал, наоборот, данное обстоятельство существенно облегчало ему жизнь, поскольку окаменевшие за время зимней спячки в кишечнике фекальные массы серьезно портили ему жизнь. Чтобы избавиться от пробки и заставить кишечник нормально функционировать в обычных условиях приходится жрать что ни попадя: свежую траву, молодые побеги, кору деревьев и прочую невкусную гадлсть. А тут подфартило так подфартило — целая нетронутая туша.
Перед тем, как приступить к трапезе, медведь поднялся на задние лапы, поводил мощной головой, прислушиваясь к окружающим звукам и принюхиваясь к запахам. Вроде бы все спокойно, со стороны реки слышен привычный весенний грохот разрушаемого льда и бурлящей воды. Через какое-то время вода с поймы уйдет, и в оставшихся бочагах можно будет заняться рыбной ловлей. А там и травка зазеленеет, вкусные муравьи очнутся от зимней спячки, личинки хрущей под навозными кучами, мед, ягоды, орехи и прочие радости жизни. А пока в его распоряжении огромная мертвая туша — источник благодати на первое время.
Первым делом медведь ухватился лапами за круп и вытащил всю тушу из сугроба. Легким движением когтистой лапы он вскрыл живот мертвого зверя и с довольным урчанием принялся уплетать его содержимое: кишки, печень легкие, сердце и прочий ливер очень быстро исчезли в его прожорливой пасти. Постепенно первый самый страшный голод был приглушен. Глазами зверь съел бы и всю тушу за один раз, но объем желудка уже не позволял добавить туда хотя бы маленький кусочек.
Отойдя в сторонку, но не выпуская пищу из виду, могучий лесной хищник принялся кататься и извиваться на искрящемся в свете полной Луны снегу. В какой-то момент лес огласил характерный звук исходящих из кишечника газов, затем мишке все-таки удалось с шумом и треском выдавить из себя мешавшую ему жить фекальную пробку. Как только это случилось, окрестности огласил яростный рев. Тем самым медведь давал понять обитателям леса, что Хозяин проснулся, так что будьте начеку.
Освободившись от гнета переработанной прошлогодней пищи, медведь вернулся к мертвому лосю. Усевшись рядышком он с видом гурмана принялся когтями снимать полоски волокнистого мяса с ноги животного и запихивать в свою огромную пасть. При этом могучий хищник довольно урчал и пофыркивал. Вполне возможно, этим самым он выражал свою благодарность какому-нибудь медвежьему богу. Так или иначе настроение медведя с каждым съеденным куском дохлой лосятины становилось все благодушнее и благодушнее.
Набив до упора живот, зверь прилег у наполовину обглоданной туши. Пока есть еда покидать это место он не собирался. Вдыхая аромат подгнившего мяса, мишка блаженствовал. Неожиданно в его мохнатой голове сформировался милый образ бревенчатой избушки, а вместе с ней фигура двуногой самки людей, которая в отличие от прочих её соплеменников, никогда не возьмет в руки железную палку, больно плюющуюся твердым горохом, а еще одного мохнатого своенравного зверя, с которым когда-то успел подружиться.
Инстинкт подсказал, что изба никуда не могла подеваться со своего места, и было бы неплохо нанести друзьям визит вежливости. Но медведя смущала мысль, что во время его отсутствия оставшееся мясо кто-нибудь сожрет. После недолгих размышлений выход был найден. Остатки лося доставлены в покинутую берлогу, а вход завален толстенным буреломом, коего вокруг было видимо-невидимо. Теперь даже куница или хорек не смогут подобраться к его еде. Впрочем, если даже и смогут, много не сожрут. Тут главное от прожорливых волков и лисиц оборониться.
Завалив толстыми стволами вход в берлогу, медведь окинул подслеповатым взглядом дело лап своих. Удовлетворенно рыкнув, медленно, без спешки потрусил прочь. В его косматой башке место положения ухоронки отпечаталось надежнее, чем клинопись на глиняных табличках у древних шумеров или загадочные иероглифы египтян на стенках каменных саркофагов. По мере надобности инстинкт безошибочно приведет его сюда для продолжения банкета.
* * *
Грохот начавшегося ледохода вывел меня посреди ночи из состояния сонного забытья. Вообще-то, мне и раньше доводилось быть свидетелем начала таяния льда на реке. Неподалеку от домика моих бабушки и деда протекала речка, вроде этой Протвы. Так вот, ледоход иногда начинался в конце марта, когда я приезжал к ним на короткие весенние каникулы. Всякий раз мальчишкой я с восторгом наблюдал за разгулом стихии.
