– тренировки, практика: дзюдо, огневая подготовка и симуляторы основных видов бронетехники Союза… И если знаниями овладевает каждый индивидуально – не выходя из квартиры, черпая мудрость из всесоюзной Сети, то экзамены надо сдавать лично – писать ответы на настоящей бумаге настоящими чернилами. Вот завтра Ивану как раз это и предстоит.
Но до того ли сейчас?
– Поцелуешь?! – Иван схватил Лали за руку, потащил за собой. – Тогда побежали!
Он и думать забыл о странном незнакомце в черном.
* * *
Магнитная карта-ключ от квартиры Сидоровичей лежала в одном из карманов пятнистого комбеза модного в этом сезоне покроя – Иван автоматически проверил, на месте ли. Тихонечко спрыгнул на балкон – чтобы не разбудить родителей. На душе было тоскливо. Ну кто его за язык тянул, а?
Проводил ведь Лали. И даже взял за руку. Но так переволновался, что ляпнул вдруг – мол, как это батя разрешает тебе, девчонке, по крышам бегать, с твоим-то сердечком? И все, как отрезало романтику. Вместо поцелуя кареглазая красотка принялась объяснять, что охрана наверняка уже составила рапорт, но Гурген Аланович в последнее время почти не бывает дома, он очень занят, поэтому еще не в курсе ее нового увлечения… На этом свидание закончилось.
Иван взглянул на часы – однако! На крышах ночь пролетает незаметно, а ведь до экзамена в универе остались считаные часы. Ну да ладно, не впервой. Все равно он лучший в группе. Да что там в группе, будем объективны – на потоке. Или даже на курсе. Или… Он всерьез готовил себя к тому, чтобы встать плечом к плечу с отцом и прочими Героями Революции. Вместе они поведут Союз к светлому будущему и новым свершениям!
Но это потом. Пока же надо незаметно попасть домой. Мама ведь не знает о его ночных прогулках, да и отцу он не торопился рассказывать о забавах бегунков.
Чтобы не потревожить предков, Иван оставил открытым окно, вот через него и залез с балкона в свою темную комнату. Главное – ничего не зацепить. Тут справа стол с учебным компом, дальше шкаф высотой в полтора роста, кровать еще… И везде цветы в горшках на стойках из стальной проволоки – мама выращивает, чтобы свежий воздух был, как она говорит. Цветы-травки у них по всей квартире натыканы, прям не дом, а целая оранжерея. Из-за этой ботаники Иван стеснялся приглашать друзей домой, а то начнут еще болтать, что Жуковы превратили квартиру в теплицу, помидорчики с огурчиками выращивают. Что, кстати, правда – на кухне есть пара кустиков. Отец откуда-то из провинции маму в Москву взял, а там принято так – чтобы хозяйство было. Да и вообще у Жуковых жилплощадь очень скромная, не то что у некоторых. Отец считает, что роскошь – это излишество, а всякое излишество есть зло.
В темноте споткнувшись обо что-то, Иван едва не растянулся на полу и очень этому удивился – как и отец, он уважал образцовый порядок. В его комнате все было на своих местах, ничего нигде не валялось. Так обо что же он споткнулся? Ведь даже носки не разбрасывал по углам, как это принято у некоторых. Странно… Осторожно двинулся к стене – под ногами пару раз что-то хрустнуло. Нащупал выключатель – загорелись все три лампочки люстры, и…
Иван обомлел. Весь пол был засыпан осколками цветочных горшков вперемешку с почвой и изломанными, растоптанными растениями. Шкаф стоял открытый, вещи из него валялись везде – и на кровати, и на столе. Учебный компьютер исчез. Гипсовый бюстик Председателя сбросили с полки, у него откололся нос.
Да что тут произошло вообще, а?!
– Мама… – Голос изменил Ивану. Хотелось крикнуть так, чтобы стены задрожали, а всего лишь прошептал. – Отец…
В тишине, царившей в квартире, грохот еще одного разбитого горшка прозвучал как выстрел. Из гостиной послышался какой-то шум. Не снимая ни поросячью маску, ни подвеску – не до того, – Иван рванул на звук.
– Предки дорогие, а что случилось у нас?.. – начал он в коридоре.
И замолчал, увидев отца.
Владлен Жуков – гордый сильный мужчина, на которого Иван мечтал быть похожим, – стоял посреди большой комнаты на коленях. Ладони на затылке. Лицо – всегда властное, без тени улыбки – разбито в кровь, из носа течет, марая алым белую майку. Все мышцы напряжены, бугрятся под сеткой вен. Отца не так-то легко сломить.
Мама – красивая, белокожая, со светлыми распущенными волосами – сидела в кресле, положив руки на сдвинутые колени. Ее пальцы дрожали, когда она поправила любимый шелковый халат. Она не сводила с отца голубых, как небо, глаз – точно таких же, как у Ивана. Все говорят, что он в мать.
– Что здесь… – снова начал Иван и замолчал.
Помимо родителей, в гостиной присутствовали еще пять человек в длинных черных плащах. Головы ночных гостей – за исключением одного – защищали титановые шлемы, как у патрульных, с матовыми забралами. У всех – автоматы, обычные милицейские АК-500 с коробчатыми магазинами и длинными интегрированными глушителями сплошь в дырках. В затылок отцу как раз упирался такой вот очень пористый цилиндр. Причем «калаш» на министра Жукова навел человек, который не считал нужным сохранять инкогнито. Левую сторону его лица разрубил надвое кривой глубокий шрам от коротко остриженных волос до нижней челюсти, прерывавшийся лишь над глазницей. Желтоватая болезненная кожа обтягивала скулы.
В гостиной не только все было разрушено, разбито и в беспорядке валялось на полу, но еще и воняло синтетическим табаком – тонкие губы человека со шрамом сжимали дымящуюся сигарету.
– Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера? – Иван действительно попытался улыбнуться, но получилось как-то криво, некрасиво. Надо попросить еще один дубль, а то Давид, извечный соперник, будет смеяться, увидев перекошенную Ванькину рожу по телику. – Это шутка, да? Реалити-шоу?
Хотя какая рожа, он же в маске.
Иван почти физически почувствовал, как уперлись в него взгляды всех в комнате. Матовые забрала, сигарета, отец…
– Сын, беги! – рявкнул Жуков-старший и, чуть развернувшись, толкнул плечом в бедро человека со шрамом, а тот как раз перенаправил глушитель на Ивана.
АК едва слышно чихнул, очередь прошмыгнула над головой Жукова-младшего, посыпалась штукатурка. Он рефлекторно присел – не испугался, не успел просто, да и не мог он поверить в реальность происходящего, просто удивился еще сильнее.
На него вмиг навели стволы остальные. С криком мать бросилась на ближайшего автоматчика, ударила кулачком в забрало. Это спасло Ивана – автоматчики переключились на новую цель, и пули, которые достались бы ему, беззвучно впились
