мере с продуктами. Ну и пропаганда никуда не делась, просто перестала быть такой оголтелой. И как заявили с самого верха: «Никакой уравниловки не будет, каждый будет получать по труду и способностям, частной инициативе и предпринимательству — зелёный свет. А вот желающим стать миллионером — прямая дорога на Запад, у нас такого не будет!» Может, эти слова у кого-то и вызвали недовольство напополам с сожалением, мне же, знакомому с предметом — как бальзам на сердце.
Влетел с двух ног в дискуссию, ещё и накатил слегка, поддавшись на провокацию мужиков, что я уже взрослый. Душу то отвел, но и поорали знатно, особенно на меня деды взъелись, за мои прогнозы, что нас может ожидать. Да и остальные, исключая посвященных дядек Андрея и Павла — посматривали в некотором недоумении, только что пальцем у виска не крутили. Изгнали в конце концов из общего, с приговором, высказанным двоюродным дедом Антоном:
— Молод ты ишшо, Ваня, этак фантазировать! Начитаются херни всякой, в журналах этих новых! Я говорил, что отмена цензуры до добра не доведет! Как тебе только в голову такое пришло вообще⁈
— Я же гипотетически, дядь Антон!
— У тебя же ребенок скоро родится, как ты с ним жить собрался в этаком гипотетическом обществе, о котором сейчас рассказываешь! Уйди от греха лучше, Ваня!
Оба деда его поддержали, да и Андрей с Пашей давай всячески подмигивать, чтоб прекращал эпатировать старшее поколение. Эх, а я только во вкус вошел, описывая реалии девяностых и последующей истории как-то, что может произойти. Какие тонкие, нежные и ранимые натуры, однако! Хотя, расскажи то, что здесь и сейчас происходит либералам из моего времени — тех бы вообще кондратий хватил, вплоть до эпилептического припадка. Ну и ладно, не хотят слушать — и не надо, дело к вечеру, можно Лену забрать и домой тихонько смыться.
С такими мыслями вылез из-за стола, провожаемый недобрыми взглядами всех троих дедов, но улизнуть домой не получилось. Был пойман бабушкой и приставлен к делу:
— Помоги телевизер вынести на улицу, Ваня! Ты и трезвый вроде, не разобьешь.
— Давай конечно, помогу. А зачем? Концерт какой что-ли иди важное политическое заявление?
— Лучше! — Торжественно провозгласила бабушка Тоня. — Утром программу передавали, сегодня будет новая передача: «Битва экстрасенсов!» Два гостя, второй Чума какой-то, не слышала про него, а первый — сам Анатолий Кашпировский!
— Чумак, — поправил я бабушку. — Такой же прохиндей как и этот хохол Кашпировский!
— Чой это прохиндей-то⁈ — Оскорбилась баба Тоня, поджав губы. — Он уже выступал по теливезеру в Киеве, сотни детей от энуреза вылечил!
— Ну раз от энуреза, то ладно! — Согласился я, не став расстраивать бабушку, разуверяя её в способностях мошенника-экстрасенса. — Щас точно поможет, отучит всех родственников под себя ссаться, со стопроцентной вероятностью! Кроме тех, что с дедовым самогоном меры не знает…
Глава 19
Глава 19.
Пока выносил телевизор во двор, вытягивал к нему антенный кабель и переноску — народ из сада подтянулся, оживленно переговариваясь. Кто о чем, а деды с дядьками продолжали затирать о политике.
— Вот кто у нас сейчас главный, а⁈ — Наседал на Андрея и Павла Арлен. — Посол и Директор везде мелькают, но понятно же, что это ширма! А кто на самом деле во главе страны, что за комитет по Гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям, кто в него входит⁈ Раньше вот был Генсек, с него спросить можно было, а сейчас с кого⁈
— Папа! Я же просил не распространяться на политические темы! Кто надо, тот и входит! Много ты с бывшего Генсека спросить мог, который тихой сапой чуть страну не продал⁈
— Вы чем спорить, лучше бы скамейки принесли, — решил я влезть в дискуссию. — сейчас кино начнется, не стоя же смотреть. А в правительстве сидят Неизвестные Отцы, как в книжке, чего ещё надо. Пока я лично в их действиях ничего кроме пользы для страны не вижу…
Предвидя возражения и чувствуя, что накал полемики вот-вот захлестнет с головой — врубил телек, добавив звук на максимум. Сработало — зомбиящик отвлек всё внимание на себя: деды тут же переключили свое внимание на него, послав за скамейками тех кто помладше. А вслед за ними, словно насекомые на свет фонаря — стали собираться остальные. Седьмой час, в эфире новости, Арлен протиснулся поближе к экрану, скомандовав:
— Ваня, погромче сделай! А вы не галдите, бабоньки, с вами так и не узнаешь, что в стране и мире происходит!
Разговоры стихли, но что там случилось в мире — не довелось узнать, новости заканчивались. Да и вообще, в последнее время перестали без конца мусолить то, что происходит за рубежом — своих проблем хватало. Я скромно надеялся, что в этом есть часть моих заслуг: не зря упирал на суверенизацию в своих отчетах, приводя в пример политику Китая своего времени, который для внутренней аудитории придерживался четкой политики информационной гигиены — 20% новостей о происходящем в мире и 80% — локальные события.
Ну а сейчас так совпало, что новости из столицы были частью мировых событий — диктор монотонно перечислял многочисленные иностранные делегации, приехавшие на переговоры. Не иначе, как в преддверие предстоящего внеочередного созыва заседания ООН, кто только не приехал: Индия, Китай, Иран, представители из Латинской Америки, о странах членах СЭВ и упоминать не стоит — заявились все. На мгновение вновь посетило сожаление о отсутствие интернета — сейчас бы почитать многочисленных аналитиков и диванных экспертов, с их версиями событий о происходящем.
— Вот, папа, — Толкнул Андрюха в бок деда. — а ты негодовал, кто у нас сейчас во главе страны стоит! Кто надо, тот и стоит! К кому попало такие делегации приезжать не будут!
На этот счет и у меня было свое мнение, и у Арлена, но поговорить нам не дали — теперь уже женщины зашикали на нас, чтоб не отвлекали от экрана. Там как раз перед долгожданной передачей «Битва экстрасенсов» — стали крутить рекламу о новой программе, анонсированной на начало августа. Участником которой мог стать каждый житель страны, для этого рекламу и крутили — приглашали желающих принять участие в отборе. Англицизмов кастинг и реалити-шоу, столь привычных в двадцать первом веке, не звучало, но я немного обалдел,
