Он замолчал, – к ним подошли еще две Красные сестры. Пухленькая голубоглазая Несита, скользкая, словно змея, кивнула Кариандре, а Барасин вручила Эгвейн знакомую оловянную кружку. Красная Айя, похоже, взялась опекать ее, потому как ее надсмотрщиками и телохранителями всегда оказывались Красные, и в назначенный час всегда появлялся кто-то, кто приносил уже привычный отвар корня вилочника. Девушка выпила отвар и вернула кружку. Несита, казалось, немного расстроилась, что она не стала отказываться, но в этом просто не было смысла. Однажды она попробовала возразить, и Несита влила эту мерзость прямо ей в глотку, воспользовавшись воронкой, которая так кстати обнаружилась в поясном кошеле. Вряд ли это выглядело бы достойно в глазах Маттина Стефанеоса.
Он наблюдал за происходящим с откровенным интересом, хотя Кариандре тянула его за рукав, пытаясь увлечь за собой в сад.
– Когда вы хотите пить, сестры приносят вам воду? – осведомился он, когда Барасине и Несита отошли на достаточное расстояние.
– Они считают, что этот чай повышает мне настроение, – ответила ему Эгвейн. – Вы хорошо выглядите, Маттин Стефанеос. Для человека, похищенного Элайдой.
Об этом тоже сплетничали все послушницы.
Кариандре зашипела и открыла рот, но он, стиснув зубы, опередил ее:
– Элайда спасла меня от ал’Тора, – сказал он. Красная одобрительно кивнула.
– А почему вы решили, что он представляет для вас угрозу? – спросила Эгвейн.
Мужчина хмыкнул:
– Он же убил Моргейз в Кэймлине, и Колавир в Кайриэне. И как я слышал, он разворотил при этом половину Солнечного Дворца. А еще ходят слухи о том, что в Кайриэне он отравил или зарезал Высоких лордов Тира. Как знать, скольких еще правителей и королей он убил и уничтожил трупы?
Улыбнувшись, Кариандре снова кивнула. Сейчас Стефанеос напоминал мальчишку, отвечающего выученный урок. Она что, не разбирается в мужчинах? Он же все отлично видит. Скулы на его лице проступили отчетливее, и руки на мгновение сжались в кулаки.
– Колавир повесилась сама, – убедившись, что ее голос звучит ровно, сказала Эгвейн. – Солнечный Дворец разрушил тот, кто пытался убить Возрожденного Дракона. Скорее всего, это дело рук Отрекшегося. И, по словам Илэйн Траканд, ее мать убил Равин. Ранд объявил о своей поддержке ее притязаний на Львиный и Солнечный Троны. Он не убивал никого из кайриэнской знати и ни одного Выского лорда, которые постоянно поднимали против него мятежи. Он даже назначил одного из них своим Наместником в Тире.
– Я полагаю, все это… – начала Кариандре, накидывая шаль на плечи, но Эгвейн не дала ей продолжить.
– Любая сестра могла бы рассказать вам тоже самое. Если бы пожелала. Если бы сестры общались между собой. Подумайте, почему вы видите только Красных сестер. Вы хоть раз замечали, чтобы разговаривали сестры из двух разных Айя? Вас похитили и привезли на борт тонущего корабля.
– Этого более чем достаточно, – оборвала Кариандре в последнюю фразу Эгвейн. – Когда закончишь с полом, ты отправишься к Наставнице Послушниц и попросишь ее наказать тебя за отлынивание от работы. И за непочтительность к Айз Седай.
Эгвейн безмятежно встретила яростный взгляд женщины:
– Когда я закончу, у меня будет очень мало времени до занятия с Кийоши. Могу я пойти к Сильвиане после него?
Кариандре поправила шаль. Она явно не ожидала от девушки такого спокойствия.
– Это твои личные трудности, – объявила она, наконец. – Идемте, Маттин Стефанеос. Вы и так помогли этой девчонке слишком долго бездельничать.
У Эгвейн не оказалось времени чтобы сменить мокрое платье или хотя бы расчесаться после посещения кабинета Сильвианы, не говоря уже о том, чтобы прийти на урок к Кийоши вовремя. Если, конечно, не нестись, как угорелая, чего она, само собой, делать не собиралась. Поэтому Эгвейн опоздала на занятие к высокой и стройной Серой, которая, как выяснилось, была страстной приверженкой пунктуальности и аккуратности. Вследствие чего всего час спустя она снова оказалась под хлесткими ударами ремня Сильвианы, брыкаясь и взвизгивая от боли. На этот раз она не только впитывала боль в себя. Душу грела одна мысль, которая тоже помогала сносить порку. Воспоминание о задумчивом виде Стефанеоса, которого Кариандре тащила за собой вниз по коридору; он дважды оглянулся через плечо. Значит, ей удалось посеять еще одно семя. Чем больше семян, тем больше вероятность, что ростки, появившиеся из них, окончательно расколют фундамент под Элайдой. Чем больше семян, тем скорее будет низложена Элайда.
Утром седьмого дня Эгвейн снова носила воду, на сей раз в Белую Айя. Она внезапно замерла, будто бы кто-то со всей силы ударил ее в живот. По спиральному коридору навстречу ей в сопровождении Стражей спускались две женщины в шалях с серой бахромой. Одной была Мелавайр Сомейнеллин, плотная кайриэнка с седыми прядками в волосах, одетая в платье из отличной серой шерсти. Второй же, синеглазой женщиной с волосами цвета темного меда, оказалась Беонин!
– Так значит, это ты предала меня! – сердито воскликнула Эгвейн. И тут в голове мелькнула мысль. Как эта женщина могла предать ее, поклявшись ей в верности? – Ты наверняка из Черной Айя!
Мелавайр резко выпрямилась, как будто это могло что-то изменить, ведь она была на целый дюйм ниже Эгвейн. Она уперла кулаки в бедра и открыла рот, чтобы достойно ответить. У Эгвейн было одно занятие с ней, и обычно Серая была довольно милой в общении женщиной, но когда она злилась, стоило держаться от нее подальше.
Беонин положила руку на пышное плечо второй сестры:
– Позволь мне, пожалуйста, поговорить с ней наедине, Мелавайр.
– Я надеюсь, это будет очень суровый разговор, – отчеканила Мелавайр. – Как можно вообще такое выпалить!.. Да еще упомянуть о некоторых вещах!.. – Негодующе покачав головой, она прошествовала дальше по коридору, ее Страж двинулся за ней. Он был приземист и широкоплеч, так что казался шире Сестры. Настоящий медведь. Однако при этом в каждом его движении чувствовалась грация Стража.
Беонин взмахнула рукой и подождала, пока ее собственный Страж, худой мужчина, лицо которого пресекал шрам, не последует за остальными. За это время она пару раз поправила свою шаль.
– Я никого не предавала, – тихо заговорила она. – Я бы не принесла тебе клятву верности, если бы не Совет. Если бы они узнали тайны, которые тебе известны, они бы высекли меня. Причем одним разом они не ограничились бы. Веская причина для присяги, не так ли? Я никогда не притворялась, что ты мне нравишься, но я придерживалась данного слова, пока тебя не взяли в плен. Ведь ты больше не Амерлин, верно? Ты не плененная Амерлин, тем более спасти тебя нет надежды, поскольку ты сама пресекла все попытки это сделать. Теперь ты снова послушница, и уже две причины делают мою клятву недействительной. А все эти разговоры о мятеже – бред. Мятеж окончен. Белая Башня скоро снова станет единой, и я не буду жалеть, если так и случится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
