Больше всего увиденное напоминало Виктору огромную, колоссальных размеров ни то шишку, ни то плод каштана, только более вытянутый в длину и ярко-желтый, светящийся изнутри. Температура поверхности этого объекта была порядка тысячи двухсот градусов, а уж как жарко было внутри, можно было только представить. Колония файрусов, а это была именно она, медленно вращалась вокруг своей оси, распустив во все стороны длинные порядка семи — десяти метров иголки. По ним то и дело прокатывались россыпи голубовато-фиолетовых искорок электрических разрядов, образовывая собой настоящие волны, которые охватывали всю колонию целиком.
Навстречу стреле Хурлах вылетели еще три бордовых шара побольше, поравнялись с первыми двумя, выстроив в пространстве что-то, отдаленно напоминавшее полумесяц. Над верхушкой шишки-колонии вспыхнуло салатовое свечение, ярко-фиолетовая молния вдруг сорвалась с одной из игл, унеслась куда-то в пространство огненного ада.
— Ну, и что нам теперь делать? — внезапно напомнила о себе Влада, опять испугав своим появлением Виктора. После процедуры самокопирования персинк стал молчаливым и незаметным, стараясь вести себя тише воды ниже травы.
— Тебя стучаться учили? — проворчал Виктор, вопросительно разглядывая фигуру Странника.
— Учили, но если бы я постучалась, это ничего бы не изменило.
— Пошли, — коротко бросил в это время Громов.
— Куда? — в унисон спросили Влада и Виктор.
— За борт, — указал пальцем на шишку колонию Странник. — Да, советника придется оставить здесь.
— Это почему это?
— Потому что две тысячи градусов для тебя вредны, но еще больший вред окажут пси-потенциалы наших собеседников. Ты не выдержишь.
— Вот еще. Все интересное как всегда без меня.
— Не надо ныть. Посидишь здесь, постережешь ладью. Точка.
Влада замолкла, эмоционально изображая из себя разобидевшуюся на весь мир девушку.
— Это, конечно, все хорошо, — сказал Виктор, — но меня что-то не обнадеживает перспектива находиться неопределенный срок в столь горячем месте в таком виде.
— А в таком виде и не придется. Скидывай свою материальную оболочку и существуй, как энергетическая форма жизни. И не жарко, и не холодно и безопасно.
— Если бы еще знать, как это делается…
— Могу преподать урок, но в данный момент я уверен, что ты и сам во всем разберешься. Начинай.
Виктор сделал большие круглые глаза, несколько раз резко вздохнул и выдохнул воздух. С одной стороны его жгло любопытство от еще неиспытанных ощущений, с другой — одолевал страх перед неизведанным. До сих пор он делал то, что ему велел Странник и, как ни странно, у него все получалось более-менее прилично и с первого раза, но теперь? Задача казалась в принципе несложной, осталось только найти к ней правильный подход.
— Не волнуйся, — поддержал Гагарина Максим, — хуже ты себе точно не сделаешь.
От такого ободряющего заявления Виктору почему-то не стало лучше, но отступать он не привык, поэтому начал сразу с места в карьер. Раз энергетическая суть человека, да и любого существа — это обретшая материализацию информация, значит нужно действовать в уже известном ключе, только не до конца или, наоборот, с конца, но не до самого начала.
Глухо ударило сердце. Виктор почувствовал, что теряет вес и привычное ощущение реальности. Воздух стал тягучим, ощутимо-плотным, но через некоторое мгновение пришло понимание: это ощущение не воздуха, а мешающего существовать нормально физического тела. Мысле-волевым приказом Виктор скачком увеличил собственную энергетику, причем настолько резко, что буквально вспыхнул, загорелся, но лишь на некоторое время. Его материя начала постепенно переходить в энергетическое состояние, а, значит, главного он добился. Спустя минуту ощущение материального тела полностью пропало, и Гагарин взглянул на мир другими глазами.
— Поздравляю, — произнес Громов, который тоже успел превратиться в сгусток энергии. — Эволюционный процесс ты преодолел довольно быстро. Теперь осталось только привыкнуть к новому состоянию, и ты поймешь, что на само деле приобрел.
Виктор прислушался к собственным ощущениям. Привычных для него чувств человеческого тела, даже расширенных благодаря его экстрарезерву, теперь не существовало. Мир воспринимался через призму энергетических процессов и взаимодействий, которые были гораздо эффективней и информативней. Скорость поступающей информации стала предельно возможной, и мир заиграл небывалыми доселе красками. Казалось, что окружающий мир являлся продолжением энергетического тела Гагарина, такое родство он ощущал в эти мгновения с окружающей его средой.
— Ну что, закончил заниматься самолюбованием? — окликнул его Громов.
— Да. Я не знал, что это настолько здорово. И так необычно.
— Ты многого еще не знаешь, но если есть желание, всегда успеешь это познать. Готов к контакту?
— Готов.
— Тогда выплываем, — сказал Громов и первым вылетел за пределы обшивки подземохода.
Спустя мгновение, услышав на прощание «удачи» от Влады, за ним последовал Виктор. Преодолеть обшивку стрелы Хурлах оказалось делом плевым. В таком состоянии для Гагарина были прозрачными практически любые материалы и многие силовые поля, а окружающая подземоход высокая температура совершенно не ощущалась. Сейчас Виктор мог существовать и в открытом космосе, и в недрах газовых гигантов при чудовищных давлениях и ядовитой для обычного человека или паранорма атмосфере, и в недрах звезд.
Два ярких белых шара встали напротив пятерки багровых, приобрели на секунду человеческие очертания, потом вновь превратились в сферы и устремились вслед за местными хозяевами внутрь шишки-колонии.
Внешне напоминавшая каштан, внутри она вся сплошь состояла из сот, вот только построенных отнюдь не пчелами. Как выяснилось, багровые шары играли для файрусов роль своеобразного местного транспорта, а сами ни то улитки, ни то гусеницы если и перемещались, то только внутри своих сот и довольно медленно.
Каких-то особых центральных терминалов управления колонией Виктор не почувствовал, похоже было, что вся колония представляла собой огромную коллективную разумную систему, с которой нужно было как-то договариваться.
Гостей приняли в обыкновенном стандартном помещении, — каких-то специальных залов заседаний у файрусов попросту не существовало.
— Сразу скажу, — обратился Громов к Виктору, — что понять их поначалу будет довольно сложно. Сосредоточься как следует. Знаю, время сейчас для тебя летит совершенно не в том темпе, в каком летело раньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
