— Павел Анатольевич, я не сомневаюсь — вы можете. — В историю уже вошли, как непосредственный участник ликвидации Троцкого.
Судоплатов побледнел и полез в кобуру за пистолетом, пришлось разоружить старшего майора.
Извинился, мол, ляпнул не подумавши, забыл что это страшно секретная тайна НКВД.
— Успокойтесь, Павел Анатольевич, мы никому не скажем, правда Семен?
Скуратов молча кивнул.
— А на ваше предложение — вы нас по моему плохо слушали. — Павел Анатольевич, у меня в тринадцатом веке Русь осталось без государя, а вы меня в свою пехоту агитируете. — За дураков держите, или… — Понятно, вы нам не верите, хорошо, давайте прогуляемся с вами в год эдак шестьдесят четвертый. — Прикажите подать машину, пусть отвезут к библиотеке им. Ленина.
— Пистолет верните.
— Да, пожалуйста, нам чужого не надо.
Через полчаса служебная легковушка затормозила.
— Павел Анатольевич, прикажите вашим барбосам оставаться в машине, мы объявимся часа через четыре.
Судоплатовские телохранители, числом двое, ворча топтались у авто, но приказ начальства — дело святое.
— Давайте сюда, Павел Анатольевич, за кустики, нам лишние свидетели не нужны, в том смысле — исчезновение наше будет эффектным.
После вспышки в глазах и ощущения слабого удара током — понял переход удачно завершен.
— Ну пошли в библиотеку.
В читальном зале, где старший майор дорвался до подшивок газет думал он умом тронется, но ничего, выдюжил красный чекист.
Выйдя из библиотеки, в газетном киоске стырили несколько центральных газет. Наши деньги здесь не котировались.
— Поехали домой?
Обратный переход прошел нормально, в столице наступила ночь, но авто с церберами оказалось на месте.
— Павел Анатольевич, уже поздно, устройте нас, пожалуйста, на ночь в гостиницу.
Судоплатов заторможено кивнул. Отсыпались мы в гостинице «Центральной», недалеко от Лубянки.
Гостиниц с таким названием по моему в каждом городе можно встретить.
— Семен, мы с тобой можем умереть голодной смертью — поприветствовал я напарника утром следующего дня. — У нас ни копейки здешних денег, бегом к чекисту, пусть наши трофейные рейхсмарки меняет на рубли.
Скуратов схватил рюкзак с деньгами и мы с воплем — нас не догонят — понеслись в Управление.
Старший майор с детской наивностью взывал нас к коммунистической сознательности — дескать, сдайте марки в государственную казну и вам скажут огромное спасибо.
— Нет уж, увольте, меняй давай.
Со вздохами и причитаниями о нашей частной жадности, Судоплатов отдал распоряжение в финчасть — в итоге мы стали обладателями пятидесяти двух тысяч рублей.
Чекист быстренько с нами распрощался, назначив встречу на послезавтра — к Берии попрется, не иначе. Поди будут решать, что с нами делать — стратеги ети их мать. Так размышлял я в ресторане под десерт.
По пути к временному пристанищу заскочили в коммерческий магазин, а затем на базар — цены зашкаливали все мыслимые пределы.
В Белоруссии занятой немцами, все в разы дешевле. Жлобы, вот и весь сказ.
II глава
Забивая продуктами подпол, своеобразный холодильник Дарьи Лукиничны, Скуратов подал отличную идею.
— Командир, а ведь война продлится без малого четыре года, давай поможем старушке.
— Молодец, Семен, нужно обеспечить нашу хозяйку продуктами длительного хранения. — Я на базар и т. д., а ты найди двух строителей, пусть соорудят два сарая, один под уголь, второй под дрова. — Да крышу на доме перекроют, ну забор мы сами подправим. За два дня развили кипучую деятельность, Дарья Лукинична только ахала и приговаривала — мне вас, ребята, сам Бог послал.
В первый же день я на «левом» грузовике привез два мешка муки, столько же крупы, три ящика макарон, мешок соли и мешок сахару. Не забыл пять десятилитровых бутылей подсолнечного масла, да четыре мешка картошки.
Два пожилых строителя за день поставили сарайчики, на следующий день мы привезли пару машин угля и машину дров.
Дарья Лукинична совсем растерялась:
— Куды ж мне столько одной, ребяты?
— Не беспокойтесь, все пригодится. — Мы вам собачку купим, пусть добро охраняет, от лихих людей.
Строители лихо стучали молотками на крыше, кроя ее новой толью, а мы поперлись на рынок.
Нам повезло — недалеко от ворот пацанчик пионерского возраста держал в коробке трех щенков кавказцев.
Щенята были уморительно-смешные, неуклюжие, толстенькие, на крупных лапках. Не торгуясь отдали пацану триста рублей за щенка.
— Командир, ему молока нужно, маленький совсем.
Купили молока.
Вернувшись вручили хозяйке щенка, которого Семен посоветовал назвать «Чубайсом» — за рыжий с белыми пятнами окрас.
Дарья Лукинична поблагодарила за собаку, напоила его теплым молоком и пошла договариваться с соседкой о поставке молочного продукта на ближайший месяц.
— Пойдем, Семен, нас забор ждет.
Так за трудами и хлопотами по хозяйству прошел этот суматошный день.
Утром, попив чайку и пожевав бутербродов, поехали на рандеву со старшим майором. Какой только придурок придумал такое звание. В предбаннике пришлось перепираться с дежурным — не хотел пропускать нас в здание Управления со стрелковым оружием. Пришлось звонить адъютанту Судоплатова — он ситуацию разрулил в момент.
Через пять минут старший майор таращился на наши гостинцы, лежащие на развернутом брезенте.
— Вам, наверное, требуется пояснение, Павел Анатольевич, по поводу оружия.
— Да, не мешало бы.
— Будем считать это нашим подарком Красной армии — перед вам автомат Калашникова — АК-74 — автомат всех времен и народов. — Гранатомет ручной и к нему четыре заряда. — Нужно пообщаться с вашими оружейниками, то чем сейчас воюют бойцы никуда не годится. — Я имею ввиду противотанковую артиллерию и танки.
Судоплатова передернуло, но он сдержался.
— Вы сейчас, товарищи, пройдите в пятнадцатый кабинет, нужны фотографии на документы.
— Кстати о документах, Павел Анатольевич, будьте любезны — верните наши паспорта.
— Пожалуйста, — и достал паспорта из верхнего ящика стола.
— Через час нас ждет Лаврентий Павлович.
— Берия — уточнил я.
Судоплатов молча кивнул.
— Ну что сказать за Берию? — Первое впечатление весьма неплохое, хорошая реакция и живой ум. Пообщавшись с полчаса я попросил о приватной беседе.
— Вы что, не доверяете Павлу Анатольевичу? — несколько раздраженно высказался Берия, с чуть заметным акцентом.
— Ни, Боже мой, естественно доверяю, но у нас информация особая — не тот уровень.
Берия кивнул Судоплатову и он вышел.
Наша беседа затянулась до вечера — Лаврентия Павловича интересовало все, в первую очередь, конечно, хронология узловых точек в войне против Германии.
Мы, насколько могли удовлетворили его любопытство.
Под занавес разговор зашел о негативных проявлениях отдельных генералов и некоторых народностях, запятнавших себя предательством и зверскими расправами с красноармейцами и советским населением. А адмирала Октябрьского, будущего командира Севастопольской обороны, я потребовал вызвать в Москву и расстрелять.
— За что, Владимир Михайлович, — коротко поинтересовался Берия.
— За измену Родине, он бросит осажденный Севастополь, десятки тысяч моряков и красноармейцев погибнут в окружении. — Особенно зверствовать будут крымские татары. — Кстати, приведу документальный факт — татарская дивизия в полном составе сдастся в плен немцам.
Лаврентий Павлович не выдержал и забегал по кабинету, ругаясь по-грузински.
Упал в кресло, отдышался и спросил:
— Чем еще порадуете.
— Лаврентий Павлович, может хватит на сегодня, если мы дальше начнем озвучивать историю Великой Отечественной войны — вы не выдержите и перестреляете половину генералитета во главе с Жуковым.
— А с ним то что не так — настороженно блеснул своим пенсне Берия.
— Он положит столько наших солдат — фрицы только рады будут, козел редкой масти.
