Наконец, настал день окончательного отбора. За длинным столом в огромном кабинете, сидели члены комиссии, председательствовал я.
В комиссии одни мужики, кроме секретаря. По левую руку от меня сидел Семен, как и я при параде и наградах. За ним капитан НКВД Зуев Василий Иванович — подпольная кличка «Васек Трубачев».
Он молодой, нет еще и тридцати, смотрит на нас открыв рот и ходит по пятам. Василий из «волкодавов» и по молодости считал себя крутым, так и пыхтел своим самомнением, но спекся и сдулся когда увидел нас с Семеном на занятиях русской рукопашки. А когда на его глазах Скуратов уложил на траву и обезоружил группу курсантов с ножами из тридцати человек, все — потерял покой и заносчивость.
Я посоветовал Скуратову дать ему несколько уроков, чтобы отвязался. Он неплохой парень — Васек, а главное порядочный — это качество ценилось в людях во все времена.
За Василием, располагался доктор Реутов, терапевт, кандидат наук, преподает в Военно-Медицинской академии. Большой жизнелюб и ценитель женского пола. Простой и завистливый обыватель, назвал бы доктора Реутовы некрасивым словом — бабник. И был бы не прав — бабник, это что-то примитивное, а здесь — ценитель женской красоты, звучит возвышенно, не правда ли. За данное качество я и ввел Реутова в комиссию.
Секретарь Анечка, личный секретарь начальника Зуева — симпатичная блондинистая хохотушка дет двадцати двух. По отзывам Реутова, отличный стенографист, а на пишущей машинке молотит словно пулемет, сам убедился.
Ровно в десять ноль-ноль, комиссия приступила к работе — девушки заходили с паспортом и заключением медкомиссии. Прошло минут двадцать — мы с Семеном и доктором стали переглядываться.
— Не понял юмора, симпатичных и красивых девушек в Москве эпидемия выкосила — нехорошие подозрения зародились в моей голове.
Очередной кандидатке сказал:
— Пусть девушки заходят по десять человек.
Через полчаса я утвердился в своих догадках. В одиннадцать часов объявили перерыв. Отослав Аню за чаем, мы окружили капитана Зуева.
— Васек, ты ответственный за Московский контингент?
— Так точно, товарищ полковник.
— Ты почему задание сорвал, идиот.
Васек впал в ступор.
— Погоди, Семен, доведешь молодого до инфаркта.
— Вася, ты где — и пощелкал перед его физиономией. — Доктор, дайте ватку с нашатырем.
Капитана привели в чувство с большим трудом.
— Ты за базаром то следи, Сеня, чуть члена комиссии не вывел из строя. — Вася, прочитай нам инструкцию. А то небось подзабыл.
Скуратов, впихнул в руки НКВДэшника официальный лист бумаги. Капитан прочитал четко, с ударением.
— Капитан, ты обратил внимание на требуемые параметры кандидаток.
— Так точно.
— Не тянись, не на плацу. — Вот и поведай нам, чем ты руководствовался, когда собирал девушек со всей Москвы.
— Сколько у тебя по списку?
— Три тысячи четыреста десять человек.
— Давай колись.
— Ну дык чтоб здоровые — Так.
— Опять же спортсменки, комсомолки — мы с Семеном улыбнулись.
Рано мы лыбились, дальнейшей фразой Васек убил нас наповал.
— И чтоб значить, были преданы коммунистической партии и делу Ленина.
Мне стало не шуток.
— Вася, ты где такое увидел в инструкции. — Балбес. — Там сказано здоровые и красивые. — А ты что предоставил, нам на фуй не нужна преданность коммунистической идее, им не в партию вступать, у них будет другая секретная и ответственная задача. — Значит так, мы оставляем тебя с доктором и секретарем, даю тебе, капитан, три дня. — Если сам ни хрена не понимаешь в женской красоте — доктор подскажет. — Попробуй не выполнить задание, всю жизнь на Чукотке, будешь оленей охранять.
В дороге не выдержал и загнул матерную фразу. С такими задержками проваландаемся здесь до морковкиного заговенья.
— Бл…дь, недаром нас фрицы колотят, ну почему они такие тупые, командир?
— Спроси чего-нибудь полегче.
Ближайшие два дня занимались только свежим набором в спецшколе. Наконец в понедельник, 18 ноября, мы вновь приступили к отбору девушек. Васек с доктором отсутствовали они занимались поисками нужного контингента в столице. Наконец, видим то, что глазу приятно, мордушки у девчонок более-менее, но фигуры — из сотни одна, не больше, подходила требованиям.
— Аня, во время обеда, срочно найдите капитана Зуева или доктора Реутова.
Через два часа объявился доктор.
— Николай Захарович, у вас со зрением все в порядке?
— Не жалуюсь — растерянно пробормотал Реутов.
— Вы тоже инструкцию плохо читали? — Какие параметры в ней заданы?
— 90-60-90.
— Так, а вы кого прислали, вы почему на фигуры не смотрели, пьяные были? — Доктор, у вас есть последний шанс, иначе вместе с капитаном Зуевым пойдете под трибунал. — Выполнять.
Доктор пулей выскочил из помещения.
— Аня, приглашайте девушек группами по двадцать человек. — Нет, ну что за дятлы, у меня в тринадцатом веке народ был гораздо понятливей.
В общем пурхались мы с Семеном дней десять и просмотрели шесть с половиной тысяч девушек. Из них выбрали тысячу человек, остальных отправили по месту жительства. Взяли два дня выходных — отсыпались.
С кандидатками занялись вплотную психологи из органов, ну и мы приготовили пару тестов на «вшивость». Примитивная проверка на логику и отсутствие главного человеческого порока — жадности.
До финиша дошла половина, вот с ней мы и решили пообщаться — рассказать о их конкретной задаче, взяв естественно подписку о неразглашении.
Девушек пригласили в Кремлевский дворец съездов. Кроме них и нас в зале более никого не было. По нашей просьбе, стол покрытый красным бархатом поставили у самого края сцены — поближе к народу.
Наше собрание охраняли командиры НКВД, стоявшие у всех закрытых дверей зала, не ближе пяти метров. В двенадцать часов дня, я выдал краткую речь.
Честно говоря, мы с Семеном ожидали бурной и отрицательной реакции, но не того, что произошло. Нас оглушили аплодисментами, вот те на.
Наверное, они меня не поняли, нужно объяснить все подоходчивей — только начал плести словесные кружева, взметнулся лес рук. Я осекся — слушаю вас — и предложил симпатичной брюнетке пройти на сцену.
Она подошла к столу, ухватила микрофон и сходу заявила:
— Мы все поняли, товарищи командиры и Герои Советского Союза. — Если партия и правительство требуют для Родины родить детей, мы все как одна к этому готовы. — Правильно я говорю, девушки?
Опять море оваций, женский писк.
Мы с Семеном, смотрели друг на друга, словно два дурака. Я думал, придется девиц уговаривать, ничего подобного. «Партия сказала надо — народ ответил — есть» — все получилось как в совковом анекдоте.
Поставив челюсть на место, попросил задавать вопросы.
Ничего особого не спрашивали, запомнился последний — кто будет нашим донором?
— Так как искусственное оплодотворение пока не создано, мы с Семеном Николаевичем и будем вашими донорами, соответственно отцами ваших детей.
Вновь громкие и продолжительные аплодисменты.
— Сеня, твое напутственное слово.
— Девушки, для вас сейчас организуют экскурсию по некоторым залам Кремля, а затем мы с вами встретимся в банкетном зале.
Я перехватил микрофон — помните, вы давали подписку о неразглашении. — Ни родители, ни лучшие подруги не должны знать о секретном научном эксперименте.
Многие девчонки, сидели на банкете под впечатлением экскурсии — ошарашенные и счастливые — в те времена, Кремль для народа был недоступен. Банкет прошел на ура, казна не поскупилась на угощения, сам многие блюда ел впервые. Столы ломились от многообразия закусок и напитков, но в связи с экспериментом — крепче сухого вина и шампанского ничего не было — впрочем, за нашим столом коньяк присутствовал.
Сам Лаврентий Павлович к нам пожаловал — произнес короткий спич, поздравил присутствующих и т. д.
Берия посидел с нами с часок, перед уходом обратился ко мне.
— Владимир Михайлович, завтра с утра к десяти подъедьте в Управление, в тридцать четвертый кабинет, это ненадолго.
