— Хорошо, Лаврентий Павлович, буду.
— Тогда до свидания, товарищи, пейте в меру, вам необходимо быть в форме.
— До свидания, товарищ Берия.
Оставшись вдвоем, Скуратов вопросительно глянул на меня, я лишь пожал плечами, хотя догадывался. Наверняка, главный чекист хочет проверить меня на предмет убийства вождя — вот гэбня неугомонная.
Мне его проверки, конечно, до одного места, но осадок остается.
— Ну вот, уже и танцы начались, а с кем же они танцевать собираются, ага, понятненько. Прибыли курсанты нашей спецшколы. — Вот и начальник — подполковник Куренной.
Поздоровались, пригласили к своему столу — выпили по рюмке, другой. Он спросил меня:
— С нашим новым набором курсантов будете работать по скоростному режиму?
— Будем, конечно, только пропускная способность уменьшится — в день не больше двадцати четырех человек. — За месяц управимся, может чуть больше. — Ты лучше скажи, Борис Иванович, сможешь ты мне выделить пять инструкторов и предоставить часть материальной базы?
— Надолго?
— Месяц, два, шесть дней в неделю по три часа.
— Если такой график, то я не против. — Вопрос можно?
— Зачем они вам?
— Для этих милых девушек — и я кивнул в зал.
У начальника спецшколы глаза на лоб полезли.
После окончания банкета, на Красную площадь подогнали полтора десятка автобусов и мы с «инкубатором» поехали на новое место жительства — в подмосковный санаторий Совнаркома. По удивительному «совпадению» спецшкола находилась в километре, всем удобно.
В санатории я уже был, выбирал наши апартаменты. Место хорошее, сосновый бор, на территории расположены пять жилых корпусов, один административный зал и две столовые. Санаторий имел две большие кирпичные бани, свою кочегарку, три теплицы и подсобное хозяйство.
Обслуживалось все — вышколенной прислугой, привыкшей держать язык за зубами.
Выбрав два двухкомнатных люкса и дав директору санатория некоторые ЦУ (ценные указания), я отбыл в столицу.
В Совнаркоме обороны, а именно, в отделе снабжения, сделал заказ на обмундирование и обувь. Начальник тыла, плотный генерал с хитрыми глазками, не разобрав кто перед ним, смахнув мою заявку в ящик стола — молвив через губу — зайдите дней через десять, может сможем помочь. — Вы свободны — и небрежно махнул рукой.
Я взбеленился — один шаг и морда генерала колотится о полированную поверхность стола. Швырнув лампасника в угол, вытащил, «стечкин» — два прицельных попадания рядом с головой жлоба сделали свое доброе дело — обгадился генерал.
Вышел в приемную и не обращая внимания на испуганную секретаршу, по телефону вызвал наряд НКВД. Они появились быстро, услышав мое заявление о саботажнике, заломили тому руки и уволокли прочь.
Заявку передал секретарше с напутствием через три дня, чтобы все указанное в списке предоставили.
Зам. начальника тыла и секретарша только кивали, не скрывая своего ужаса. Тем более они видели мой страшный документ, мало того, что полковник НКВД, так он к тому же «вездеход» имеет с особыми полномочиями.
Мы с Семеном, недолго думали, чем занять полутысячную толпу девчонок, решили дать им короткий курс диверсанта. Спецшкола, вот она, рядышком, материальная база есть, опять же инструктора. Если у них хватит силенок, можно устроить соревнования по игровым видам спорта.
Ситуация армейская — солдат должен быть постоянно занят, безделье разлагает любого человека. Естественно, мы не собирались делать из них бойцов-террористов, будем надеяться в жизни азы диверсанта им не будут нужны. Но всегда сумеют дать отпор шантрапе.
Идея возникла в день окончательного отбора, правда наш энтузиазм несколько поник из-за простого вопроса, а в чем собственно они заниматься будут. Комбезов и сапог с такими размерами на армейских складах явно нет.
Обратился к Берии, тот идею поддержал, по части снабжения экипировкой, обещал помочь.
Видимо, где-то не срослось у него, вот и пришлось пистолетом махать.
Нет худа без добра, через четыре дня завхоз санатория принимал обмундирование, сгружаемое с грузовиков. Если мы хотели девушек удивить, нам это удалось.
На другой день после Кремля, весь контингент собрали в кинозале, он же концертный и обрадовали их прохождением курса молодого бойца.
У многих вытянулись лица, бедняжки, видимо, рассчитывали на сладкий секс и сытое безделье. Облом-с.
Затем, предложил для лучшего обучения и т. д., разбиться на отделения по десять человек, выбрать старших.
Каждая сотня, проживающая в корпусе выберет командира, через которого можно решать возникшие проблемы и пожелания. Командиры в непосредственном контакте с нами.
Процесс учебы, с самого начала нужно сделать интересным — пусть соревнуются отделениями, отрядами. Нагрузки, конечно, снизим, они ведь девушки. На организационном собрании, довел до их сведения и предупредил:
— Если кто-то из вас, по неважно каким причинам, откажется от своего ребенка, то девушка лишается всех привилегий и отсылается к месту жительства. — Но самое страшное ее ждет впереди — она больше никогда не увидит своего ребенка и не узнает о его судьбе. — С этим невозможно жить, поверьте мне.
В зале началась какофония, со всех сторон возмущенный писк — еле успокоил.
— И последнее, для чистоты эксперимента, вы не имеет права на интимную близость с другими мужчинами, до рождения ребенка.
В зале наступила тишина, а через минуту, знакомый голосочек — поздравляю всех, мы попали в гарем двух ханов — девчонки покатились со смеху.
Я взял слово:
— Хан здесь один, а Семен Николаевич, мой заместитель, начальник Тайного приказа, но вы правы, временно, да гарем.
Зал веселился вовсю.
— Да, командир, с ними не соскучимся.
— Ой-е-ей коллектив, ой-е-ей компания, нам бы в живых остаться, а если серьезно, составим для нас щадящий график.
— Нет, ты посмотри, Владимир, как у них глазенки засверкали, щечки раскраснелись, мне кажется, этот эксперимент мы запомним на всю жизнь. — Зачем ты только мою идею поддержал.
— Поздно, Сеня, ты раньше времени лапки не поднимай, мы еще поцарапаемся.
Вот на такой оптимистичной ноте закончилось наше первое собрание.
Дня три утрясали разные организационные вопросы, составлялись графики и списки сотен, ребята из внешней охраны, залили каток на стадионе, находящимся на территории санатория. Девушки подгоняли под себя комбезы и азартно менялись ими, ища свой размер.
Через день к нам пришли знакомиться пять девчонок, пять командиров сотен. Таня Величко, Галина Журавлева, Светлана Куркина, Нина Иванова и Людмила Войтова.
Очень симпатичные и бойкие особы, особенно последняя — Людмила Войтова.
Ее голосок мы слышали ранее, вот и на собрании отличилась.
Людмила, командир пятой сотни, родом была из под Пскова, со станции Черская.
Девушка меня заинтересовала не только местом жительства — она, явно дитя не этого времени.
Яркая внешность, а главное пропорции фигуры, соответствовали восьмидесятым-девяностым годам. Живой и острый ум, настолько выделялся на фоне прочих — с девушкой нужно познакомиться поближе. Людмила моментально почувствовала мой интерес и поощрительно блеснула озорными глазами в мою сторону.
В течение часа обсудили и разрулили все проблемы, выслушали пожелания коллектива и расстались довольные друг другом.
Людмила задержалась по моей просьбе. Сев за небольшой столик, угостил ее чаем, незаметно перешли на ты. Мне было с ней интересно общаться, высокий уровень интеллекта в сочетании с живым умом и красивой внешностью — редкое сочетание для особы женского пола в любое время.
Я видел, у нас интерес взаимный — не знаю, что она могла во мне найти, а вот сама Людмила представляла собой яркое явление. От нее исходила настолько мощная и светлая аура, что я как и все, кто общался с ней, чувствовал очищение души. Примерно такое впечатление остается у человека после посещения церкви.
Я сказал ей об этом, она кивнула:
