отчего профессор забросил научную деятельность? Такие специалисты всегда на вес золота!
— Так он же князь! — Вновь не смог спокойно усидеть на месте Потехин. — Контрик недобитый… Простите, товарищ оснаб, но все, что вы мне рассказали не перечеркивает его родословную!
— А при чем тут происхождение⁈ — разгорячился Целитель. — Да чтоб вы знали, уважаемый Игнатий Савельевич, — слово «уважаемый» доктор произнес таким тоном, что Головину стало ясно, это уже не первый (да и не последний, наверное) яростный спор на заданную тему, — ваше заблуждение, это один из главных мифов советской действительности, что после Вооруженного восстания в стране осталась лишь чернь, да подлый люд! А все потомственные дворяне либо эмигрировали, либо попали в лагеря, либо уничтожены во время Гражданской…
— Все правильно сказали, Лазарь Елизарович, — примирительно ответил Потехин. — Ни разу это и не миф!
— Да не так это! Совсем не так! — Горячился Рыжов. — Фактически СССР, как величайший и передовой оплот науки, появился во многом благодаря именно дворянам!
— Ну, скажете тоже! — презрительно фыркнул Игнатий Савельевич. — Кто там, в советской науке, из дворян-то будет?
— Вы хотите фамилий? — Доктор аж на дыбки встал. — Их есть у меня! Сколько угодно! Только пальцы успевайте загибать: Климент Аркадьевич Тимирязев — происхождением из старинного дворянского рода Тимирязевых, находившегося на службе у московских царей задолго до петровского времени! Русский естествоиспытатель, специалист по физиологии растений, крупный исследователь фотосинтеза, один из первых в России пропагандистов идей Дарвина об эволюции… А ведь это — центральный тезис о ведущей роли естественного отбора в эволюции, а не Божественного происхождения человечества! Вот вы, Игнатий Савельевич, согласны с материалистическим происхождением человечества?
— Конечно! Ведь я — коммунист, а, следовательно — атеист! Нету на небе никакого Бога!
— Вот! — победно воскликнул Рыжов. — А вы говорите контра недобитая! Наш человек…
— Живой? — неожиданно выдал Потехин.
— Кто живой? — не понял Целитель.
— Ну, этот, Тимирязев ваш?
— К сожалению Климент Аркадьевич умер в двадцатом году в преклонном возрасте…
— Ну и чего вы тогда мне голову морочите, Лазарь Елизарович? — возмутился майор. — Назовите, хотя бы одного, кто тридцать седьмой пережил. Вот когда основных недобитков в Союзе повычистили!
— Помолчите, пожалуйста, Игнатий Савельевич! — не сдерживая чувств, воскликнул Целитель. — Сколько достойных людей сгинуло! Академик Николай Иванович Вавилов, умер в прошлом году в заключении от упадка сердечной деятельности! Учёный был арестован по ложному доносу и незаконно обвинён во вредительстве и связях с оппозиционными политическими группами! Да к нему даже Целителя не пустили, а ведь можно было спасти такого человека!
— Осудили, значит, враг народа! Нечего больше сказать, Лазарь Елизарович? — торжествовал Игнатий Савельевич.
— Отнюдь! Владимир Иванович Вернадский — здравствует и по сей день! Дворянин и действительный статский советник, но лауреат сталинской премии, между прочим! Академик! Да вы хоть знаете, что слова гимна СССР написал потомственный дворянин Сергей Михалков? Да что там говорить, Вождь Мирового пролетариата Владимир Ильич Ульянов-Ленин — тоже из дворян! — решил добить Потехина Лазарь Елизарович.
— Ты, гад, товарища Ленина мне не замай! — заревел майор, налившись дурной кровью. По его подрагивающим рукам пробегали небольшие электрические всполохи. Волосы, наэлектризовавшись, встали дыбом, а из ушей едва дым не валил. — Какой он тебе дворянин?
«Громовержец, — понял Головин. — Главное, чтобы не шарахнул Целителя своим Талантом! — Мелькнула мысль в его голове. — Ведь Потехин нормальный мужик, даром, что темноват…»
Успев заметить краем глаза, как подобрался тихо сидящий в уголке Легион, Александр Дмитриевич слегка расслабился, зная об отменной реакции Лича на опасность. То, что Высший Некрот успеет вырубить раздухарившегося майора, до того, как тот попотчует врача своим Даром, оснаб ни капельки не сомневался.
— Потомственный дворянин, вот какой! — Целителя, похоже, тоже понесло во все тяжкие — запугать майору его не удалось, даже такой вот визуальной демонстрацией своего весьма боевого Дара.
Товарищ оснаб прекрасно знал, что опытный Медик не только способен легко исцелять людей с помощью своего Таланта, но он еще и способен их так же легко убивать. Ведь Жизнь и Смерть всегда рука об руку ходят, являясь противоположными гранями одного и того же искусства, одной Силой, только с разным направлением векторов.
Так что постоять за себя Лазарь Елизарович вполне способен. И неясно еще, кто выйдет победителем из этого противостояния. А может статься и так, что победителя вообще не будет. Поэтому Головин решил дать Силовикам еще немного времени, чтобы они выпустили пар, а потом погасить этот, всё набирающий обороты конфликт, пока чего плохого не случилось. А способов это сделать у одного из сильнейших Мозголома страны советов тоже хватало.
— И не только Владимир Ильич был выходцем из дворян! — продолжал долбить Потехина Лазарь Елизарович. Видимо, накипело — слишком долго терпел Целитель, не имея возможности высказать вслух свое мнение. — Из членов политбюро, кроме Ленина: Жданов, Куйбышев, Крестинский и Орджоникидзе — дворяне! — сыпал известными фамилиями Рыжов. И некоторые обладатели этих фамилий все еще были живы и находились у самого кормила Советской власти.
Потехин, лицо которого стало напоминать цветом вареную свеклу, молчал набычившись, и искрил, словно неисправная электропроводка, а Лазарь Елизарович продолжал рубить правду-матку, совсем потеряв тормоза:
— Из руководства ВЧК-ГПУ-НКВД-НКГБ: Феликс Эдмундович…
— Дзержинский? Не верю! — рявкнул Игнатий Савельевич, засверкав, как новогодняя елочная иллюминация.
— А меж тем, Глава ряда народных комиссариатов, основатель и руководитель ВЧК Железный Феликс — происходит из польского католического шляхетского рода! Менжинский — тоже польский дворянин, только православного толка! Меркулов — отец русский дворянин, мать — дворянка из грузинского княжеского рода! И так я могу еще долго продолжать…
— Ложь! Убью, контра! — разгневано завопил Игнатий Савельевич, «вооружившись» толстой изломанной молнией, что, извиваясь, словно змея, билась в его руках.
— Сам дурак! Дубина стоеросовая! А дураки — они хуже врагов! — выплюнул в ответ старичок, и неожиданно лицо майора побурело еще больше, а под глазами образовались темные синяки. Похоже, что Лазарь Елизарович в сердцах тоже воспользовался своим Даром. Только его «темной» стороной.
Глава 7
— А-атставить балаган! — командным голосом рявкнул Александр Дмитриевич, уловив, что, наконец, пришло время и его выхода «на сцену»: ссора между Силовиками — Громовержцем и Целителем, приняло совсем уж скверный оборот. — Всем замереть! Не шевелиться! Не болтать! Таланты и Магию не применять!
Противники неподвижно застыли друг против друга, не в силах сдвинуться с места, и продолжали пожирать друг друга глазами. Молния, бившаяся в руках чекиста, «опала» и истончилась, а вскоре и исчезла совсем. Несколько слабых искорок пробежали по его всклоченной шевелюре и тоже растворились в наэлектризованном воздухе.
Ослушаться приказа Мозголома не смог никто из противоборствующих
