– Дотронься.
Я не смогла сдержать стона и закрыла глаза от безумного удовольствия, ощущая ее плоть под своей трепещущей ладонью. И когда она тут же отозвалась на мои нерешительные прикосновения, всем телом потянувшись к моей руке, я почувствовала, что меня затягивает в океан эмоций, которые я старалась сдерживать изо всех сил.
«Расслабься, сладкий Ангел», – прошептала она, запуская свои длинные пальцы в мои стриженные вихры, снова притягивая к себе мои губы: «Просто расслабься».
Я поддалась звукам ее голоса, словно сладким песням сирен, и освободилась от стыда и печали, гнева и страха. Наши губы встретились в обжигающем поцелуе и я… просто расслабилась.
Я принялась ласкать пальцами ее грудь. Сначала легкие движения становились все настойчивее и настойчивее – во мне разгорался огонь страсти и желания обладать, нескончаемым топливом для которого были любовь и всепоглощающее желание.
Я чувствовала, как ее дыхание становится глубже, ловя языком стоны, срывающиеся с ее губ. Движение моих рук становились все более уверенными, запечатлевая в опьяненном мозгу незабываемое ощущение шелковистости ее кожи. Бинты, спеленавшие ее тело перестали быть препятствием. Теперь они не просто защищали ее раны, а скорее являлись знаками ее огромной храбрости, несгибаемой воли, каждый из них скрывал под собой напоминания о тяжелом сражении и выигранной войне.
Я осыпала их нежными поцелуями, проникаясь изумительной силой и очарованием женщины рядом со мной. Ее аромат заполнил мои чувства, ее вкус – мое священное вино. Звуки ее голоса – прекраснее любого хорала.
Когда я подняла голову, закончив свой священный обряд, мои глаза обжег потемневший от страсти взгляд цвета индиго. И меня охватило ощущение непоколебимости и прочности союза наших тел, корнями уходящее в самые глубины моей души.
И когда моя рука скользнула между раздвинутых и приглашающих забраться поглубже ног, по щекам хлынули слезы радости. Я поняла, что снова оказалась дома, ощутив на пальцах теплую влагу ее желания.
«Я люблю тебя, Морган», – прошептала я, подлаживая движения своих пальцев к темпу ее тела. На ее прекрасном лице отобразилась возбуждающая смесь боли и восторга, но ее глаза…
Если бы любовь была осязаемой, если бы мы могли ее не только чувствовать, но и видеть, она бы предстала взглядом Айс, когда та занималась любовью. Взглядом, говорящим, что я являюсь самым бесценным и любимым созданием во вселенной. Говорящим, что я желанна и любима гораздо больше, чем когда-либо могла себе представить. Говорящим, о живущей во мне мечте о женщине, которую я люблю всем своим сердцем, разумом, телом и душой.
Мой страх попытался вырваться наружу, напоминая, что я совсем не стою счастья, дарованного ею.
Она заметила это. Это не постижимо, но она всегда очень чутко реагировала на смену моего настроения.
Приподнявшись, не смотря на боли в ранах, она притянул меня к себе, и жадно схватила мои губы своими, прогоняя охватившее меня смущение силой своей любви.
Мои пальцы продолжали свой танец внутри ее лона. Огонь желания зажег мое тело, легко преодолев легкие барьеры одежды, ее огонь начал распространяться по моему телу, легко преодолев барьер одежды, очищая и наполняя новым смыслом, открывая очевидность моих собственных желаний, проникая внутрь и полностью заполняя.
Наши тела слились в единое целое, соединившись губами и руками. Мы брали и отдавали, приближались и отдалялись, заряжались энергией, чтобы снова и снова отдать ее с удвоенной силой, наши сердца громко стучали, а дыхание было тяжелым. Наши души объединялись и расставались, только для того, чтобы снова сойтись вместе под звуки страстного стона и животного рычания, вызванного тем, что каждое касание, каждое поглаживание возносило нас выше и выше, и наконец мы достигли пропасти и шагнули с достигнутой вершины в бездну.
Вместе.
А затем начался спуск, наши тела скользили в поту страсти, наслаждаясь последними секундами нескончаемого блаженства, вздрагивая от малейшего движения, пока, наконец, мы не вернулись обратно на землю.
Когда силы вернулись ко мне, я подняла голову и увидела слезинку, стекающую по ее щеке. А ее сияющая улыбка сказала мне все, что я хотела знать, и, поцеловав эту слезинку, я нежно уложила свою возлюбленную на кровать, улыбнувшись в ответ на ее жаркое прикосновение к моей шее, зная, что эту же секунду она погрузилась в исцеляющее спокойствие сна.
И укрывшись плотнее одеялом, сотканным из любви и доверия, я отправилась вслед за ней в мир снов, куда не смели проникать ночные кошмары.
Смахивая сон с ресниц, я пыталась сфокусировать взгляд на лице, нависшем надо мной.
– Корина?
– Сегодня я в образе «Лоувеллы, татуированной библиотекарши», – ответила она, усмехаясь, – правда, мне идет?
Глядя на нее так близко, я в первый раз увидела то несметное число ушибов, что покрывали правую сторону ее лица и подбородок. Меня захлестнула волна стыда, потому что я не заметила их раньше.
– Как ты себя чувствуешь?
– Полагаю, намного лучше, чем можно было бы ожидать несколько дней спустя после того, как меня огрели пистолетом, – сказала она, ее глаза замерцали.
Я вздрогнула.
– Мне очень жаль, Корина.
Она засмеялась:
– За что? Это было самое забавное, что случилось со мной с тех пор, как черти решили освободить меня из их маленького логова.
– Похоже, у нас с тобой разное понятие «забавного».
– Ну конечно, Ангел. Ты всего лишь многообещающая преступница, в то время как я, – она поднялась в полный рост, гордо подняв голову, – Черная Вдова.
Застонав, я закатила глаза от ее показной напыщенности, затем быстро повернулась взглянуть, спит ли еще Айс.
Она спала. Ее тело и лицо были расслаблены, все же храня то затаенное чувство напряженности, которое всегда было с ней, которое сохранилось, когда она отключилась от лекарств, которые дал ей Булл. Мое лицо смягчилось, я потянулась и погладила ее спутанную челку.
На мгновение ее лицо напряглось, без сомнения отследив это вторжение в ее личное пространство, затем смягчилось окутавшими ее снами, дыхание выровнялось, а тело еще глубже погрузилось в подушки, окружавшие ее.
Когда я снова подняла взгляд, то увидела дьявольскую усмешку на лице моей подруги.
– Ни слова, Корина. Ни слова.
Она сделала удивленные глаза, в которых сквозила «невинность»:
– Я? Вероятно, ты путаешь меня с кем-то, Ангел.
– Ну-у… Хм-м… Может быть нам пора разобраться в твоих ночных развлечениях.
На секунду она сделала обиженную мину, затем усмехнулась.
