– Пожалуйста, Айс, не надо. Борись, черт тебя подери! Борись!!!
Она слегка улыбнулась, слегка прикоснувшись к моей щеке.
– Я борюсь, мой сладкий Ангел. Для тебя.
Притянув меня к себе, она поцеловала меня, долго и глубоко, затем слегка отодвинулась и взяла меня за руку.
– Пойдем.
Веря в то, что наконец-то пробилась к ее чувствам, я быстро последовала за ней. Айс спустилась по лестнице и пошла в гостиную, где была Руби, все еще стоявшая на ногах и стиравшая кровь с губ, и смотревшая на нее глазами, сверкающими ненавистью. И мне совершенно не стыдно от того, что я каждой своей частичкой хотела увидеть, как Айс сотрет этот взгляд с ее лица навсегда.
Вместо этого моя возлюбленная толкнула меня в руки Руби, затем посмотрела на нее взглядом, более жгучим, чем солнце.
– Каждое слово, сказанное тобой, верно. Я – монстр. Я – наркоманка. Я промыла ей мозги, заставила ее влюбиться в меня, чтобы свободно уехать из страны. Она не больше, чем заложник. Билет. И тебе следует хорошенько это запомнить, чтобы полицейские поверили тебе.
Руби усмехнулась.
– Ты не испугаешь меня.
Губа Айс дрогнула, обнажив зубы.
– Тогда ты полная дура.
Затем она напряглась, ее голова повернулась к задней части дома.
– Пригнитесь.
– Ты не можешь…
– Давай!!!
Она легко толкнула нас на пол, не переставая прислушиваться.
Небеса разверзлись, посылая дождь в наводнение, молнии и ужасный гром, от которого содрогался дом.
И я услышала тогда: звук сирен, окруживших дом. Я пыталась встать на ноги, но Айс снова опустила меня на пол.
«Внимание! Вы окружены! Выходите спокойно с поднятыми руками и никто не пострадает. Внимание! Вы окружены! Выходите спокойно с поднятыми руками и никто не пострадает!»
– Не высовывайся, – сказала Айс, даря мне последний, долгий взгляд перед тем, как повернуться и направиться к двери.
– Айс!!! Нет!!!
Но она не слушала. Черт возьми, она не слушала!
Я вскочила на ноги, почти растоптав Руби, поскольку она пыталась остановить меня. Я побежала за исчезающей фигурой моей возлюбленной, но к тому моменту, как я достигла двери, было уже слишком поздно.
Полицейские окружила Айс, заломили ей руки, почти ткнув ее в землю, нацелив на нее оружие.
Когда они подняли ее снова на ноги, ее прекрасное лицо было в грязи и крови. Перед ее рубашки, бывший некогда ослепительно белым, сейчас был бардовым от открывшихся швов ее ран. Подобно человеку, обращенному в камень жестоким богом, я была обречена на то, чтобы стоять и смотреть.
Было холодно. Очень холодно.
И темно как в свежевырытой могиле.
Мое тело окоченело, а сердце покрылось толщей льда, который, казалось, никогда не растает.
Я ощущала проливной дождь, обрушившийся на почти горизонтальные языки жгучего пламени, разметавшиеся под напором бешеного ветра.
Монотонный стук деревянной ставни, покосившейся от бури, напоминал погребальный звон. Его не могли заглушить ни завывание ветра, ни вой сирен -сирен с кровавыми когтями дракона вместо кошачьих лапок, на которых они подбирались все ближе и ближе.
Вспышки молний рисовали на небе ломаные узоры, оставляя их снимки на сетчатке глаз.
Новый раскат грома вытащил на поверхность сознания пустую мысль, любимую присказку моего отца: “Бог опять развлекается в боуллинг с ангелами”.
Я продолжала ждать, слепая и замершая, как бессмертная статуя. Ждать, пока ветер усмирит свою ярость. Ждать, когда с неба перестанет падать непроглядная пелена дождя.
Ждать, видения, которого не смогли бы выдержать мои глаза. Видения, которого не смогла бы забыть моя душа.
И словно внимая моей бессловесной мольбе, послышались звук подъезжающих машин. Взмыленные колеса разбрасывали вокруг куски грязи. Мощные фары разрезали стену дождя, освещая сцену, которую я так отчаянно желала увидеть с замерзшего крыльца дома. Я помогала строить этот дом.
Дом, мечту который я покину и никогда не обернусь, если, только, кто-то не снимет пелену с моих глаз.
Если только.
В свете фар стояла она – стройная и высокая – моя любовь, мое сердце, моя душа. Гордая, непокоренная, с высоко поднятой головой и горящими глазами.
Да, гордая. Но беспомощная.
Беспомощная не под градом ударов и пистолетов, целящихся в самые уязвимые места когда-то неуязвимого тела.
Нет. Никогда.
Беспомощная под тяжестью прошлого, вернувшегося на порог нашего дома.
Беспомощная под тяжестью любви, за которую продала душу, которую лелеяла и заботливо взращивала.
Взгляд ее глаз я заберу с собой в могилу. В могилу, которую, если смилуется Господь, не придется долго ждать.
В них был гнев, вызванный вторжением прошлого. Ярость, вызванная схватившими ее руками и пистолетами, холодившими своими серебристыми дулами. Скорбь о том, что мы так быстро упустили наш шанс.
И любовь.
Непрекращающаяся любовь.
Она приоткрыла губы, и я приложила все усилия, чтобы услышать ее слова сквозь усилившуюся бурю. Сквозь туман доносились лишь окончания. Но, даже, если эти слова пришли из моего подсознания, я уверена – она сказала именно их.
Я смотрела на эти губы, складывающие слова, которые слышало только мое сердце.
"Я люблю тебя."
Следующее слово потрясло мою душу.
"Прощай."
Возрождение (Restitution)
ЧАСТЬ 1
"Время – деньги. Это единственное богатство, которое вы имеете, и только вам решать, как его тратить. Не стоит позволять другим делать это вместо вас."
_
Моя мать любила поэзию Карла Сандбурга. Не знаю, почему. Чтение любого из его стихотворений всегда воскрешало в моей памяти стойкий запах меловой пыли и чернил, а в голове снова начинал жужжать голос миссис Дэвис, вызывающей меня к доске: "Наизусть, мисс Мур, будьте добры…"
Я никогда не любила миссис Дэвис.
А Сандбурга я люблю еще меньше.
И все же, абсолютно бессознательно я вспоминаю именно эту, отдающуюся эхом в моем мозгу цитату сейчас, сидя на деревянной скамье с высокой спинкой практически в центре того самого зала суда, где семь лет назад (почти день в день) моя жизнь, как мне казалось, подошла к концу.
Залы суда – странные места. Как и в тюрьмах, здесь словно не существует течения времени, и кое-кто понимает это. Нет, это не фантазии, не причуды. Смену времен года здесь можно угадать только по тому, как одеты те, кто сюда приходит… Для пострадавшего все слишком тяжело и медленно. Для обвиняемого, пожалуй, слишком быстро.
