– Никогда их братья не сойдут с корабля на сушу! Я сказал.
Тайи приободрился, и, когда пришельцы из Солнечной Страны поступили так, как он предполагал, отступив к скале, он был снова весел, как всегда.
– Нас осталось всего три человека! – жаловался один из воинов Голодного Племени, когда все собрались для совета.
– Поэтому каждый из вас вместо двух получит три винтовки, – гласил ответ Тайи.
– Мы хорошо дрались.
– Да, и если случится, что останутся в живых только двое, то каждый получит по шесть винтовок. Поэтому – деритесь хорошо.
– А если ни один из них не останется в живых? – коварно прошептал Ааб-Ваак.
– Тогда получим винтовки мы – ты и я, – шепнул в ответ Тайи.
Чтобы задобрить воинов Голодного Племени, Тайи назначил одного из них начальником отряда, в который вошли две трети взрослых мужчин племени; нагруженные шкурами и другими предметами меновой торговли, они направились к морскому берегу, отстоящему за двенадцать миль от селения. Оставшиеся разместились широким полукругом невдалеке от воздвигаемых Биллем и жителями Солнечной Страны укреплений. Тайи скоро учел положение и сразу послал своих людей рыть узкие траншеи.
– Они не скоро разберутся в случившемся, – объяснял он Ааб-Вааку, – мысли их заняты другим, и они не станут задумываться над смертью близких или бояться за себя. А в темноте ночи они подползут ближе, и наутро жители Солнечной Страны, выглянув из-за укреплений, увидят нас совсем близко.
В полдень люди сделали перерыв в работе и подкрепились принесенной женщинами сухой рыбой и тюленьим жиром. Некоторые требовали пищи пришельцев из Солнечной Страны, оставленной теми в шалаше Нига, но Тайи отказался делить ее до возвращения отряда, посланного к кораблю. Все строили догадки насчет исхода экспедиции, но во время обсуждения с моря донесся глухой звук выстрела. Дальнозоркие разглядели на горизонте быстро рассеявшееся густое облако дыма, появившееся, по их уверениям, прямо над местом стоянки корабля жителей Солнечной Страны. По мнению Тайи, это был выстрел из пушки. Ааб-Ваак ничего не утверждал, но думал, что это какой-то сигнал. Но, как бы там ни было, он понял – что-то случилось.
Спустя пять или шесть часов на широкой, спускавшейся к морю равнине показался человек, и все женщины и дети бросились ему навстречу. Это был Ауненк, обнаженный, задыхающийся и израненный. Кровь струилась из раны на лбу. Изуродованная рука беспомощно болталась. Но самым страшным казался дикий блеск его глаз, что-то предвещавший, но что – женщины не знали.
– Где Пишек? – резко спросила одна старая сквау.
– А Олитли? – А Полак? – А Ма-Кук? – раздались крики.
Но он не отвечал, прокладывая себе дорогу среди кричащей толпы, и шатаясь направился прямо к Тайи.
Старуха громко завопила, и женщины одна за другой подхватили ее причитания. Мужчины выползли из траншей и окружили Тайи – даже жители Солнечной Страны взобрались на баррикаду поглядеть, что случилось.
Ауненк остановился, вытер кровь, заливавшую ему глаза, и осмотрелся вокруг. Он пытался заговорить, но его сухие губы слиплись. Ликита подала ему воды, он пробормотал что-то и принялся пить.
– Сражение было? – спросил наконец Тайи. – Хорошее сражение?
– Хо? Хо! Хо! – Ауненк так неожиданно и дико расхохотался, что все замолкли. – Никогда еще не бывало такого сражения! Так говорю я, Ауненк, извечный победитель диких зверей и воинов. Но я хочу сказать вам мудрые слова, пока не забыл. Сражаясь хорошо, жители Солнечной Страны научают сражаться нас. Если нам придется долго с ними биться, мы станем великими бойцами – такими же, как они, иначе мы погибли. Хо! Хо! Хо! Вот была битва!
– Где твои братья? – Тайи тряс его, пока Ауненк не вскрикнул от боли, – тут только он пришел в себя.
– Мои братья? Их нет.
– А Пом-Ли? – вскрикнул один из воинов Голодного Племени, – сын моей матери, Пом-Ли?
– Пом-Ли нет, – монотонно отвечал Ауненк.
– А пришельцы из Солнечной Страны? – послышался голос Ааб-Ваака.
– Пришельцев из Солнечной Страны нет.
– А корабль пришельцев из Солнечной Страны, богатства и оружие? – спрашивал Тайи.
– Нет ни корабля, ни богатств, ни оружия, ни вещей, – был неизменный ответ. – Нет никого. Нет ничего. Остался один я.
– Ты сошел с ума!
– Возможно, – невозмутимо отвечал Ауненк. – То, что я видел, могло лишить меня рассудка.
Тайи придержал язык, и все ждали, когда Ауненк приступит к рассказу о случившемся.
– Мы не брали с собой винтовок, о Тайи, – начал он наконец. – Никаких ружей, братья, – только ножи, охотничьи луки и копья. На каяках, по двое и по трое мы перебрались на корабль. Пришельцы из Солнечной Страны были нам рады, мы разложили наши шкуры, а они вынесли товары для обмена; и все шло хорошо. А Пом-Ли ждал – ждал, пока солнце не стало высоко над головой и они не сели за еду. Тогда он испустил воинственный клич и мы напали на них. Никогда еще не бывало такой битвы и таких бойцов. Половину их мы убили, пока они не успели еще прийти в себя от неожиданности, а остальные обратились в дьяволов. Каждый из них бился за десятерых, и все они бились как дьяволы. Трое из них стали спиною к мачте и, пока нам не удалось их убить, окружили себя кольцом из наших мертвецов. У некоторых были ружья, и они, широко раскрыв глаза, быстро убивали наших братьев. А один из них стрелял из большого ружья, из которого сразу вылетало множество маленьких пуль. Вот, глядите!
Ауненк указал на свое простреленное ухо.
– Но я, Ауненк, сзади всадил копье в его спину. И мы перебили их всех – всех, кроме начальника. Мы окружили его, он остался один, но он громко закричал и прорвался через круг; пять или шесть воинов схватили его, он их отбросил и побежал вниз, внутрь корабля. Затем, когда все богатства принадлежали нам и оставался лишь начальник внизу – его мы собирались убить, тогда раздался такой грохот, словно все ружья на свете выстрелили сразу. Я, как птица, взлетел на воздух, и все оставшиеся в живых мэнделлийцы, все мертвые пришельцы Солнечной Страны, маленькие каяки, большой корабль, ружья и богатство – все взлетело на воздух. Это я, Ауненк, рассказал вам – и только я остался в живых!
Глубокая тишина воцарилась среди собравшихся. Тайи испуганными глазами смотрел на Ааб-Ваака, но ничего не сказал. Даже женщины были слишком потрясены, чтобы оплакивать погибших.
Ауненк горделиво оглянулся вокруг.
– Я один остался, – повторил он.
Но в этот миг с баррикады раздался выстрел, и пуля попала прямо в грудь Ауненку. Он качнулся назад, затем вперед, и на лице его отразилось изумление. Он задыхался, и губы его исказились мучительной усмешкой. Плечи опустились, колени подгибались. Он встряхнулся, словно просыпаясь, и выпрямился. Но плечи его все опускались, колени подгибались, и он медленно, очень медленно опустился на землю.
