— Благодарю, леди Габриэла. Вы очень добры.
Она радостно улыбается в ответ, и черная дыра в моей груди затягивается, исчезает, наполняется теплом.
— Мне пора, Джай, мамочка заругает. Приходи еще, я буду ждать!
Девочка убегает, а я смотрю ей вслед, и глаза жжет, словно в них насыпали горячего песка.
Каменная гора на моих плечах внезапно становится легче — на этом свете есть хотя бы один человек, который готов меня ждать!
Я запрещаю себе думать о поражении.
И глубоко вдыхаю воздух, наполненный запахом грядущей войны.
— Мамочка, почему бабушка больше не приходит с нами обедать? — поинтересовалась Габи, когда мы втроем расселись за столом.
О Творец, как же иногда тяжело и больно говорить детям правду!
— Бабушке грустно, Габи.
— Из-за того, что папочка умер? — допытывалась моя понятливая дочь.
Сандро вскинул кудрявую голову и внимательно прислушался к разговору. Между его бровей залегла серьезная складка — в точности как у отца.
Как у Джая.
— Да, моя радость, — ответила я. — Бабушке очень грустно, потому что папочка больше не с нами.
— Но если бабушка не будет кушать, она ослабеет и умрет? — испуганно распахнула глаза Габи.
— Думаю, ничего такого с ней не случится, — мягко заверила я. — Наша Нейлин никому не позволит умереть от голода.
Габи вновь приоткрыла рот, чтобы задать очередной неудобный вопрос, но тут дверь в столовую с грохотом распахнулась, и на пороге застыл встревоженный Вун.
— На лесопилке пожар, госпожа!
Я стрелой взвилась из-за стола, с не меньшим шумом опрокинув стул.
— Запрягай двуколку, скорее! — велела я и ринулась прочь из столовой.
Пока Вун выгонял двуколку за ворота, я побежала на задний двор — бросить клич нескольким женщинам, что еще оставались в бараках и в бывшем бойцовом городке. Самые расторопные бросились к конюшням, чтобы запрячь телегу и нагрузить ее бочками с водой. Краем сознания я понимала, что все усилия тщетны: если огонь принялся за дерево на складах лесопилки, его уже нипочем не погасить, а каждый миг промедления сводил и без того призрачную надежду на нет. Однако Вун загонял лошадь до изнеможения, пуская двуколку во весь опор.
Только лишь для того, чтобы я смогла своими глазами увидеть кровожадное зарево, простирающееся вихрями огня и дыма до самого неба. Жар стоял столь невыносимый, будто само пекло раскрыло здесь душные объятия: подойти к останкам лесопилки ближе чем на четверть мили оказалось совершенно невозможным. Оставалось только стоять и наблюдать, как алчное пламя пожирает драгоценное красное и белое дерево за почерневшими ребрами перекрытий, лишая семью Адальяро значительной доли вложенных денег и будущих доходов.
Подъехала телега, груженная полными бочками воды — ею правил нахмуренный Ким. Но все, что мы могли сделать — это наскоро очистить и расширить неглубокий защитный ров вокруг горящей лесопилки и натаскать морского песка, попутно заливая его водой, чтобы не дать огню распространиться.
К прибытию команды огнеборцев пламя уже затухало. День, к счастью, выдался безветренный, и пожар не перекинулся на ближайшие к лесопилке хозяйственные постройки.
— Поджог? — деловито осведомился командир пожарной бригады.
— Какая теперь разница? — я устало отерла лоб рукавом платья и с досадой обнаружила на руках грязные разводы от гари, до сих пор витавшей в воздухе.
— Поджоги нынче участились, — пожал плечами огнеборец. — Мятежники продолжают разгуливать по городу и творить бесчинства. Советую вам, донна, держать в доме вдоволь запасов воды и песка — всякое может случиться.
Домой мы вернулись к закату. О поездке в Сенат сегодня не могло быть и речи — я валилась с ног от усталости. Прежде всего я поднялась к себе, чтобы проведать детей, но в детской обнаружился только Сандро и крепко спящая на узкой кушетке Сай.
— Где Габи? — с упавшим сердцем выдохнула я, подхватывая на руки радостно вскрикнувшего сына.
— Там! — Сандро показал пальцем на дверь.
— Госпожа? — Сай вскинулась на кушетке и испуганно заморгала, протирая глаза. — Простите, я сама не знаю, как так получилось…
— Где Габи?! — крикнула я с нарастающим ужасом.
— Только что была здесь… — растерянно оглянулась Сай.
Быстрее молнии я проверила все закутки покоев, где могла спрятаться Габи, даже в купальне и уборной — девочки нигде не было. Оставив Сандро на попечение Сай, я выбежала в коридор и еще раз осмотрела все темные углы. Сбежала по лестнице, уже не ощущая ног от страха, заглянула в столовую, на кухню…
— Вы не видели Габи? — затрясла я за плечи изумленную Нейлин.
— Нет, госпожа…
— Прошу вас, посмотрите на лужайке и в саду, пока я осматриваю дом! — крикнула я на бегу и помчалась вглубь дома, заглядывая в каждую комнату на нижнем этаже.
Пока не увидела, что дверь в покои Изабель приоткрыта. Страшная догадка пронзила меня, на миг лишив возможности дышать. «Пусть гнев Творца падет на твою голову и отберет у тебя твоих детей, одного за другим», — пронеслось в моей голове жестокое проклятие свекрови.
Распахнув дверь шире, я замерла на пороге, поперхнувшись так и не сорвавшимся с языка криком страха, удивления и облегчения.
— Тебе больно, бабушка? — не замечая меня, Габи обнимала за шею Изабель и гладила ее по седым волосам, а та плакала, держа мою дочь на коленях и уткнувшись лицом в детское плечо. Я видела узкую спину свекрови и острые плечи, что подрагивали в такт тихим всхлипам. — Покажи, где болит? Я попрошу у Лей волшебное снадобье, намажу больное место, и все пройдет.
Голова Изабель нервно затряслась из стороны в сторону.
— Ох, Габи… — послышался глухой до неузнаваемости голос. — Не всякую боль можно исцелить снадобьями.
— Но Лей может! — не унималась Габи. — Она знает лекарство от всякой хвори!
— Но только не от смерти, мое милое дитя, — Изабель подняла голову и провела дрожащими пальцами по лицу малышки, убирая с него растрепавшиеся светлые кудряшки. — Только не от смерти.
Я покинула их незамеченной, не решившись окликнуть Габи. Прежде меня глодали тревожные сомнения — не решится ли Изабель в гневе навредить моим детям? В ушах до сих пор еще звенели и жгли огнем злые слова проклятия, с ненавистью брошенные мне в лицо. Но после того, как я своими глазами увидела движение пальцев свекрови на щеке моего ребенка — нежное, исполненное искренней заботы и материнской любви, от сердца отлегло.
Габи — моя маленькая Габи! — сама того не сознавая, умеет врачевать людские души не хуже снадобий Лей.
Я возвратилась к себе и обняла сына, не обращая внимания на то, что пачкаю его чистую одежду грязными от налипшей копоти руками. Бледная как мрамор Сай рухнула на колени и виновато забормотала:
— Госпожа, простите! Я не должна была… я не смела…
Бранить перепуганную насмерть девушку вовсе не хотелось, несмотря на всю тяжесть ее проступка. Самое драгоценное, что есть у меня сейчас — это мои дети, и если бы с ними что-нибудь случилось…
Я содрогнулась, внезапно прочувствовав на собственной шкуре всю невыносимую тяжесть горя Изабель.
— Успокойся, Сай, — сказала я и прижалась губами к теплому виску маленького Сандро. В его темных вьющихся волосах непостижимым образом затерялся запах Джая, от чего тоскливо сжалось сердце. — Все мы ошибаемся. Но из ошибок следует извлекать урок.
— Мам! — Сандро защекотал мое ухо легким дыханием. — Не уходи!
— Не уйду, сыночек, — улыбнулась я, мысленно порадовавшись его словесным успехам. — Я здесь, с тобой.
— А Габи?
— Она у бабушки Изабель.
— Твоя дочь здесь, — раздался на пороге бесцветный голос свекрови.
Я повернула голову. Изабель держала за руку Габи, которая ничуть не выглядела виноватой, будто это не она сбежала из детской и доставила мне столько тревожных мгновений. Опустив Сандро на пол, я подошла к свекрови и кивнула, требовательно протянув малышке руку.
— Благодарю, что нашли ее.
