— О… — удивленно выдыхает Изабель Адальяро, пытаясь разглядеть в темноте мое лицо. — Значит, ты их…
Она глотает слово, так и не сорвавшееся с языка. А затем, еще больше напоминая бесплотный призрак, уходит прочь от ворот.
До полуночи я жду, сам не знаю, чего, но никто больше так и не выходит.
Я проводила взглядом торговый флейт, чья грузовая ватерлиния пока возвышалась над спокойной поверхностью моря на добрых два фута, и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух в пустующем порту. Корабль ушел почти порожняком, но совсем скоро достигнет Туманных островов и до самых краев наполнит грузовые трюмы чугуном и железом с плавильни Адальяро. Дальше он отправится на север, где дядюшка, получив мое сопроводительное письмо, поможет выгодно продать мою собственность и превратить железо в золото и серебро.
Закрыв глаза, я подставила лицо легкому ветерку и попыталась вызвать в памяти лицо дядюшки — усталое, с суровыми складками у рта, но с бесконечно добрыми глазами, вокруг которых время от времени собирались гусиные лапки. Почему-то казалось, что если бы он был здесь, в Кастаделле, то многих проблем городу удалось бы избежать…
Здесь, на юге, мне отчаянно не хватало отеческой поддержки.
— Изволите ехать, госпожа? — спросил Вун, придерживая за уздцы разомлевшую от жары лошадь.
— Да, Вун. Сейчас наведаемся в доходный дом, раз уж мы неподалеку, как раз подошло время
собрать плату. Затем съездим на рынок — проверим, удалось ли торговцам обменять утренний улов на семена для засева. А после заглянем в кузнечную мастерскую — может быть, уже готовы наши плуги.
До обеда пришлось поколесить по городу, решая насущные хозяйственные дела. Я могла бы отправить с Вуном и Лей — торговаться и проверять качество товара у нее получалось не в пример лучше меня, но сегодня я хотела своими глазами убедиться, что зафрахтованный для меня корабль отбыл на север.
А еще я поймала себя на тайном желании увидеть Джая.
Я не видела его уже второй день. В Сенате поговаривали, что его отвлекли важные дела у границы, но обычно он старался не пропускать ни дня, чтобы сопроводить меня на заседание и обратно. Я привыкла к этому ежедневному конвою, хотя мы редко при этом общались. И отсутствие Джая начинало меня тревожить.
За обедом Изабель присоединилась к нам в столовой — впервые после смерти Диего. Безмерно удивившись, я промолчала, лишь украдкой наблюдая за тем, как она занимает свое привычное место между двумя высокими детскими стульчиками.
— Бабушка, сегодня Нейлин приготовила твой любимый черепаший суп! — защебетала просиявшая Габи.
— И откуда вам это известно, юная донна? — чопорно осведомилась Изабель, расстелив на коленях полотняную салфетку.
— Я была на кухне! — хитро прищурилась Габи.
— Юной госпоже не пристало столько времени проводить с кухарками.
Я старательно подавила горестный вздох. Даже на краю могилы Изабель не оставит привычку упрекать детей в отсутствии манер. Впрочем, Габи нисколько не огорчилась и не выглядела хоть сколько-нибудь пристыженной замечанием.
— Мам, хочу на море! — заявил Сандро, поболтав ложкой в тарелке — увы, черепаший суп не входил в число его любимых блюд.
— И я хочу! — поддержала брата Габи. — Мы уже давно не были на море!
— Сейчас не время для прогулок, дети.
— На море! — возмутился Сандро. — Хочу!
— Там сейчас может быть опасно, сынок, — мягко возразила я.
— Почему, мам? — допытывалась Габи.
— Потому что на улицах Кастаделлы теперь свободно разгуливают рабы, — сухо вставила Изабель. — Ты ведь не хочешь, чтобы они силой запихнули вас в мешок и утащили в свое логово?
Сандро выронил ложку и в страхе округлил глаза. Я нахмурилась — мне не нравилось русло, в которое перетек разговор, но и пререкаться с Изабель, которая крошечными шажочками начала приходить в себя и общаться с детьми, тоже не хотелось.
— Джай нас защитит! — упрямо настаивала Габи, сведя бровки у переносицы. — Он большой и сильный, и у него есть меч! Мама, позови Джая, мы пойдем с ним!
— Джай! — Сандро вновь сжал в кулачке ложку. — Джай придет!
— Не придет, — отрезала я, и что-то в глубине груди завибрировало от резкой боли.
— Джай такой же раб, как и остальные, — с победной ноткой в голосе вставила Изабель. — Он вам не поможет.
Настал черед Габи вытаращить глаза на бабушку.
— Джай не раб! — твердо произнесла я и выразительно посмотрела на свекровь. — Прошу вас, не забивайте детям головы глупостями.
— Ах, глупостями, — шевельнула губами Изабель, промокнула уголки рта и чинно поднялась из-за стола. — Рабы убили вашего отца, дети, знайте это. Если хотите, чтобы это случилось и с вами — зовите своего Джая и ступайте на море.
С каменным лицом Изабель оглядела обоих малышей и неторопливо покинула столовую. Даже когда за ней закрылась дверь, в моих ушах все еще стоял укоризненный шелест ее юбок.
— Мамочка, а кто такие рабы? — потребовала ответа Габи, облизав ложку.
Я вздохнула и мысленно попросила заступничества у святых угодников.
— Это бедные люди, у которых богатые господа отобрали свободу. Но теперь в Кастаделле рабов нет, только свободные граждане. Так что не слушайте бабушку и доедайте-ка свой обед.
— А Джай тоже был рабом?
— Был. Но теперь он не раб.
— Значит, поэтому он ушел, — Габи огорченно опустила взгляд и поболтала в супе ложкой.
Я откинулась на спинку стула и с нежностью посмотрела на светлые кудряшки дочери.
— Все очень сложно, Габи. Когда-нибудь, когда ты повзрослеешь, я расскажу тебе все, и ты поймешь. Но не сейчас.
После обеда я ожидала, что у приготовленной Вуном кареты обнаружу Джая, но и на этот раз ошиблась: уже второй день подряд никто не сопровождал меня в Сенат.
И только в зале заседаний, когда я прислушалась к возбужденному разговору господ сенаторов, до меня дошло: в Кастаделлу нагрянула беда.
— Им не выстоять! — возбужденно уверял остальных Хуан Толедо. — Армия псов будет разбита наголову! И какими глазами тогда посмотрят на нас почтенные сенаторы Саллиды? Как мы будем оправдываться за все те законы, которые успели напринимать в так называемом свободном городе?
— Нам нечего стыдиться, — сохраняя видимое хладнокровие, отвечал дон Леандро. — Военные силы Кастаделлы были истощены на момент мятежа рабов. Что до законов, всегда можно отменить их и принять новые…
— О чем вы говорите? — вмешалась я, нахмурившись. — Мы не станем отменять законы и возвращать в Кастаделлу рабство!
— Нам придется, донна Адальяро, — озабоченно вздохнул дон Карлос Лидон. — Если регулярные войска подавят мятеж и отвоюют Кастаделлу, едва ли нашему Сенату позволят продолжать собственную политику.
— Мы должны выслать парламентеров! — продолжал горячиться дон Толедо. — Мы должны дать понять властям Саллиды, что не имели ничего общего с самоуправством рабов!
— А как же переговорщик, отправленный в Аверленд? — воскликнула я, чувствуя, как от гнева пылают щеки. — Если нам пришлют военную помощь с севера, как вы будете объяснять, что сами отправили дипломатическое письмо?
— Его отправили вы, донна Адальяро, — вкрадчиво напомнил дон Толедо.
— Но подписало большинство здесь присутствующих сенаторов! Вы не можете играть судьбами людей, будто разыгрывая партию в шахматы!
— В любом случае, от нас теперь мало что зависит, — развел руками Пауль. — Дождемся, чем решится бой мятежников и регулярных войск Саллиды.
— Армия… уже здесь? — выдохнула я, проговаривая очевидное.
— Здесь. И теперь мы можем лишь молиться, чтобы мятеж был подавлен.
Восхождение на высоту в три четверти мили дается мне нелегко: сказываются изнуряющая жара и отсутствие необходимой сноровки. Но оно того стоит: обзор отсюда открывается превосходный. Вместе со Зверем, Жало и Акулой удовлетворенно наблюдаю за тем, как в просторной западной долине, раскинувшейся между неприступной скалистой грядой с севера и морским побережьем с юга, боевым порядком перемещаются батальоны повстанцев. Да благословенны будут боги, устроившие Кастаделлу в столь закрытом и нелегком для захвата месте!
