положению, а не пользу для страны, которой он служил. Он требовал соблюдения субординации, чтобы отблески славы Гранта коснулись и его репутации. Поэтому он стал распускать слухи, что Грант начал пить, и даже попытался отстранить его от командования.
Но Линкольн воспрепятствовал этому. Ему нужен был генерал, который бы не боялся воевать. Было непозволительной роскошью позволить убрать человека, который только что продемонстрировал это качество. Поэтому Линкольн произвел его в генерал-майоры.
Удавка на Миссисипи
После захвата города Нэшвилл для армии Союза логичней всего было бы продолжить преследование Джонстона до полного уничтожения. Джонстон сосредоточил свои войска в Коринфе, в самой дальней северо-восточной части штата Миссисипи, прямо у границы со штатом Теннесси.
Грант хотел подняться вверх по реке Теннесси и атаковать Джонстона без промедления, чтобы не дать тому возможности подготовиться к обороне.
Однако Холлек, проявив всю глупость, на какую был способен, запретил ему это. Он опасался, что войска конфедератов на реке Миссисипи могут оказаться слишком сильными и, выдвинувшись на юг, нападут на правый фланг армии Союза. Поэтому он выделил лишь часть войск Союза и отправил их под командованием Джона Поупа (род. 16 марта 1822 года в Луизвилле, Кентукки) на запад, чтобы атаковать эти позиции конфедератов.
Поуп осадил остров № 10 — позицию конфедератов на реке Миссури, расположенную на границе между штатами Кентукки и Теннесси. 7 апреля при помощи канонерских орудий Футера он захватил остров, и пять тысяч солдат Конфедерации вынуждены были капитулировать вместе с большим количеством провианта. Это была вторая победа, восторженно встреченная населением Союза. За эту небольшую победу, которую он вряд ли мог упустить, Поуп стал таким же известным, как и Грант, но, в отличие от Гранта, его заслуги в этом не было, и Союзу, к огромному огорчению, вскоре пришлось в этом убедиться. Плюс это дало возможность Джонстону укрепиться в Коринфе, а Грант в это время оставался в бездействии, лишенный двадцати пяти тысяч солдат, отданных Поупу.
Грант поднялся вверх по реке к Питсбург-Лэндингу, в восемнадцати милях северо-восточнее Коринфа. Он довольно безответственно расположил свои войска на западном берегу реки, не приказав даже укрепить позиции. Грант думал только об атаке и считал, что после своего отступления из штатов Кентукки и Теннесси конфедераты будут сидеть тихо. Он не стал продвигаться вперед, так как ожидал подкрепление от медленно передвигавшегося Бьюэлла. К несчастью, его штаб расположился в десяти милях от основного лагеря.
Грант недооценил боевой дух конфедератов. После всех поражений Джонстону отчаянно была нужна победа, и он был уверен, что ему удастся захватить армию Союза врасплох. 3 апреля он выдвинулся с войсками вперед через лесистую местность. Конфедератам потребовалось три дня, чтобы после трудного марша оказаться в непосредственной близости от Питсбург-Лэндинга. Но они все-таки добрались туда и разбили лагерь в двух милях от ничего не подозревавших сил Союза.
Было воскресенье, 6 апреля, и многочисленный контингент войск Союза под командованием Шермана[93] отдыхал неподалеку церкви Шайло. Именно сюда пришелся главный удар атаки конфедератов, в результате чего битве дали название по имени церкви Шайло, хотя еще ее называют битвой при Питсбург-Лэндинге. В этом втором по масштабу сражении за всю войну сорок тысяч конфедератов атаковали тридцать три тысячи солдат Союза.
С обеих сторон было много новобранцев. Когда конфедераты врезались в расположения подразделений Шермана около Шайло, войска Союза дрогнули и многие соединения запаниковали и стали разбегаться. В свою очередь, атака конфедератов быстро расстроилась и плохо поддавалась управлению. Более того, многие изголодавшиеся конфедераты просто останавливались и доедали еду, которую бросили войска Союза.
Грант сам был захвачен врасплох. За два дня до этого на него упала лошадь, он получил увечья и теперь приходил в себя. Когда ему сообщили о нападении, он сразу же сел в лодку и направился вверх по течению. Хладнокровно и без паники (он никогда не паниковал) Грант оценил ситуацию на месте, перегруппировал свои войска и сдвинул их, постаравшись выстроить хоть какую-то линию обороны, чтобы сдержать яростные атаки конфедератов. Войска Союза постепенно отступали, и к концу дня были оттеснены на три мили от церкви Шайло, где началась битва.
Вечером все говорило о том, что конфедераты победили. Джонстон была ранен и умер около 14.30, но Борегар, победитель форта Самтера и битвы при Бул-Ран, взял на себя командование и отправил в Ричмонд ликующее послание о победе.
Однако Грант провел на поле боя всю ночь, планируя возобновить бой. Конфедераты бросили в бой все силы и понесли большие потери. Грант тоже понес потери, но он ждал подкрепления. К утру наконец-то прибыл Бьюэлл с двадцатью пятью тысячами солдат. 7 апреля с первыми лучами солнца армия Союза пошла в атаку, и теперь уже конфедераты были застигнуты врасплох и стали отступать. Двукратное преимущество войск Союза оказалось решающим. Во второй половине дня конфедераты отступили назад в Коринф, и армия Союза не стала их преследовать. У них просто не было сил.
Это было невероятно кровопролитное сражение, обе стороны потеряли четверть своих солдат убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Со стороны Союза потери составили 13 700 человек, а со стороны конфедератов — 10 700, и после этого обе воюющие группировки стали понимать, какой кровопролитной обещает быть эта война.
Что касается битвы у Шайло, то это была ничья. Обе стороны остались на тех позициях, которые занимали до нее. Однако стратегически это была победа Союза. Армия конфедератов вернулась в Коринф уже в два раза меньше и с неприятным осознанием того, что армия Союза, если ей сейчас дать отдохнуть, сможет их преследовать.
Так бы все и было, если бы Гранту позволили руководить военной кампанией. Но Холлек вмешался и взял командование на себя, предоставив Гранту унизительно второстепенную роль заместителя. Холлек осторожно стал приближаться к Коринфу, соблюдая максимальные меры предосторожности. Ему потребовался целый месяц, чтобы добраться до города, и когда 30 мая он наконец-то оказался у городских стен, армии конфедератов там уже не было, как не было теперь возможности захлопнуть ловушку и уничтожить все, что осталось от их войск.
Холлек продолжил плести сети интриг, чтобы избавиться от своего чересчур агрессивного подчиненного, используя в качестве аргумента тот факт, что нападение врага застало его спящим. Естественно, он вернул ситуацию в прежнее положение с отчаянной храбростью, но сделано это было ценой огромных потерь, за что он заслужил репутацию мясника (эта кличка, хоть и по другим причинам, преследовала его до самого конца войны).
Однако Линкольн ко всем требованиям сместить Гранта оставался глух. Он
