данных по «Стелтсу» полковника Сэма Донована.
Начальство нисколько не заподозрило Питера Келли, ни в чем предосудительном:
— Интерес астронавта был уже потому одобрен, что такой специалист, получивший дополнительную подготовку, мог пригодиться и в лунной экспедиции.
Так что вновь Питер с головой влез в науку.
Вначале он думал, что обойдется лишь поверхностным изучением проекта «Три восьмерки». Но затем увлекся по-настоящему. И было чем. Весь проект был нацелен на достижение быстрых результатов в критических областях технологий.
— В частности таких, — особенно увлекших Питера Келли. — Как производство кремниевых фотодетекторов, отработка методов их тестирования, архитектура мозаичных фотоприемников, конструирование и изготовление облегченной оптики.
Той, что применялась в четырех зеркалах телескопа спутников типа АПФ-888:
— Именно с ее помощью мозаичные фотоприемники снимают полную и глубокую картину замеченных целей.
…Новая встреча с Джимом Смитом произошла уже после того, как Питер Келли стал вполне эрудированным специалистом в новой для себя области знаний.
— Ну, вот, я так и знал, что тебя захватит паша проблема! — одобрил тот занятия однокашника. — Вместе можем поработать.
Питер не стал разочаровывать его, раскрывая истинную причину своего интереса к «трем восьмеркам».
Заговорил об ином.
— С теорией теперь у меня все в порядке, а вот на деле бы коснуться результатов спутниковой фотосъемки в инфракрасных лучах, — словно случайно проговорил он, надеясь, что Джим верно поймет его намек на то, чтобы покопаться в базе, уже накопленных данных.
Так и вышло.
Астронавт майор Питер Келли получил заветное приглашение туда, где его могла ожидать разгадка гибели боевого друга.
— Результаты прошлого года у нас записаны на компьютере, давай координаты и время съемки объекта, а все остальное сделает машина, — пояснил Джимми, приведя Питера в компьютерный зал.
И вновь Питер всецело погрузился в поиски.
— Завидное упорство в розыске нужных данных принесло, да и не могло, — по его убеждению. — Не принести, конкретный результат.
Искал же Питер Келли все, что было связано с Бермудскими островами в день трагического вылета туда «Стелтса» полковника Сэма Доновапа из авиакрыла «Летучая мышь».
Но особенно интересовал астронавта:
— Именно полигон, на котором, якобы, отрабатывал полетное задание бомбардировщик полковника Сэма Донована.
И вот тут-то исследователь столкнулся с немалыми трудностями.
Мешала полная секретность этого объекта. Вот и приходилось самому изучать тысячи и тысячи снимков тех мест:
— Как тех, что были сделанны спутником до полета, так и после него.
— Вот он, этот полигон, — однажды осенило Пита, когда на очередном фотоснимке из космоса его наметанный глаз сразу нашел следы ракетного удара, по результатам его применения.
Увидел затонувшую в лагуне острова подводную лодку, разбитые строения, провалы на месте разрушенных подземных сооружений.
Потом, именно эти самые фотоснимки дали ему точное место взрыва «Стелтса» и координаты его падения.
Новый сюрприз ожидал исследователя на географической карте.
Даже на оперативной, так называемой, крупномасштабной карте, на месте странного полигона никакого острова обозначено не было.
А в квадрате с его точными координатами, официально значился лишь океан.
Ни к чему не привели и запросы в военное ведомство.
— Остается у меня только один реальный выход, самому побывать на острове, и прямо на месте узнать все, что могло бы открыть тайну гибели самолета, — понял Питер Келли. — Вот только когда?
Сама жизнь разрешила этот вопрос.
Когда к Луне успешно стартовал основной экипаж, каждый из дублеров, и Питер Келли в том числе, получили по крупному денежному чеку и предписание на отпуск:
— Для восстановления сил к будущему полету.
Тут-то и вспомнил несостоявшийся астронавт о предложении Криса Джонсона.
Разговор, организованный по телефону с военным врачом учебного центра все окончательно поставил на свои места.
Едва в трубке раздались объяснения Питера о том, что у него появился отпуск, а вместе с ним и возможность немного попутешествовать, это приняли на «Ура»!
Его кандидатура специалиста по двигателям внутреннего сгорания пришлись, как оказалось, весьма кстати в предполагаемом маршруте под парусами.
— Я очень рад, что ты решил пойти с нами в океан на яхте, — сразу взял быка за рога врач учебного центра. — Только вот еще остались невыясненными срок путешествия и его конкретная цель.
Питер Келли его переспросил:
— Что, до сих пор не знаете куда плыть?
Ответ получился уклончивым:
— Есть кое-какие наметки…
Астронавта это не устроило:
— Что так? Разве мало интересных мест?
На что военный врач тут же перевел стрелку на его же самого:
— Давай свои предложения!
На что Питер откликнулся с охотой:
— Отплыть, как можно скорее и желательно бы с заходом в один из районов Бермудского архипелага.
Сказанное ненадолго удивило собеседника, но он быстро пришел в свое, как всегда, благодушное настроение.
— Романтика одолела, тайны, приключения? — громко рассмеялся Крис Джонсон. — Ну, да пусть будет по-твоему.
Теперь вопрос с плаваньем был для него решен.
И пошли детали:
— Кстати, у нас с ребятами все готово к отплытию, а с таким механиком, как ты, можем теперь не только на Бермуды, но и к черту в пекло отчалить.
В трубке снова хохотнуло:
— Не страшно!
Вот таким образом и оказался астронавт майор Питер Келли на целый месяц принят рядовым матросом на борт яхты своего приятеля Криса Джонсона, отправившейся за приключениями в открытый океан.
Часть вторая
Робинзоны
Глава первая
…Шорох прибоя, приглушенный, но при этом очень, какой-то домовитый и повторяющийся с назойливым постоянством, был первым реальным звуком, ворвавшимся в слепящую пустоту сознания.
Именно он заставил шагнуть навстречу жизни и разлепить веки, чтобы открыть на мир еще одно чувство восприятия окружающего.
В глаза бросился яркий свет.
Но, как бывает сразу после привыкания, например, когда выходишь из темной комнаты, стало возможным увидеть и очертания предметов, линии горизонта, подвижного пространства океана, находившегося в монотонном движении прилива.
Затем, вслед за плеском волн, с белой пеной накатывающихся на песчаный берег острова, пришелец Бьенол смог различить и многое другое, ставшее доказательством его чудесного спасения — гортанные крики обезьян, щебет птиц.
А еще с большим удовольствием он понял, как рад тому, что вновь может видеть яркие краски окружающего его мира.
И так — легкими прыжками от
