соломой. Как кинули им под ноги тело Фицко. Как занимался огонь, лизал ноги Илоны и Дорки. Как лопалась кожа, шипела, коричневея, плоть, пылала одежда, лица словно бы стекали в огонь. И запах жареного мяса влетел в комнату, запутался в волосах Эржебеты, остался надолго…
Потом ее вывели во двор, провели мимо помоста, на котором догорали тела верных слуг. Усадили в бричку, окружили верховыми гайдуками и повезли прочь из Биче.
Эржебета подняла голову, увидела Турзо, который наблюдал за нею из окна. Встретившись с графиней взглядом, Дьёрдь отвернулся. Впервые.
Глава 14
Владивосток, май 2012 года
– Мастер Чжан! – Чонг опустился на колени, молитвенно сложил руки.
– И что в этом удивительного? – осведомился я.
– Господин не покидал своего тайного убежища в Южном Шаолине вот уже восемьсот двадцать шесть лет! – пояснил упырь.
– А как же он кланом руководил?
– Так и руководил. Хорошо, сейчас техника вперед шагнула. Раньше-то годами приходилось писем ждать…
Между тем мастер Чжан продолжал двигаться по залу.
– Теперь исход схватки решен! – радовался Чонг.
– Конечно, решен, – возмутился я. – Сейчас его пристрелят, да и все. Поразительный идиотизм для древнего упыря!
Чонг только презрительно скривился, уронил:
– Смотри внимательнее… человек!
В самом деле, я понял, что вот уже минуты три как по мастеру Чжану лупят из пулемета. Но ни одна пуля не попала в цель. Старик незаметно уклонялся от них – то ли так плавно, то ли так стремительно, что, казалось, он вообще не двигается. Причем мастер Чжан даже не потрудился принять боевую ипостась, так и остался в образе человека.
Он дошел до лестницы, принялся медленно подниматься наверх, туда, где был установлен пулемет. Сейчас в него уже стреляли со всех сторон. Обезьянка подпрыгивала на плече, корчила рожи и показывала язык. Глава клана оставался невозмутим, все пули ложились мимо.
Старик добрался до галереи, подошел к пулемету, взмахнул рукой и с воплем, похожим на крик чайки, ударил по стволу. Тот с треском развалился пополам. Пулеметчик – мужчина в черной форме – бросился на мастера Чжана. Дед танцевальным движением утек в сторону, ребром ладони ударил мужика по шее. Голова упыря отлетела на несколько метров, тело зашаталось, сделало два шага и рухнуло вниз с галереи.
К мастеру Чжану со всех сторон устремились упыри клана Батори.
– Ура мастеру! – заорал Чонг, выбегая из тоннеля.
Из другого коридора вылетели боевики киан-ши, столкнулись с венграми. Зал превратился в поле боя.
Девицы клана Батори, все как одна в белых платьях и касках, с кошачьими мордами вместо лиц, долбили во все стороны из автоматов. Им противостояли девушки киан-ши с мордами летучих мышей и сияющими мечами в руках. Эти двигались так быстро, что взбегали в воздух и, перебирая ногами, продолжали нестись по нему. Их странные одеяния развевались, скручивались вихрем, жили своей жизнью. У меня на глазах рукав такого платья взметнулся на три метра вперед, обхватил венгерскую упырицу, свернулся и обездвижил ее. Хозяйка рукава спокойно снесла девице голову, и та, погромыхивая каской, покатилась по полу.
По застекленной галерее бежали и спускались в зал все новые венгерские упыри. Чонг выхватил пистолет, хохоча, открыл по ним стрельбу. Осколки разлетались алмазной пылью, звон их сливался с дурацким смехом китайца.
– Пойдем и мы, помолясь, братие, – солидно сказал отец Константин. – Стрелять на поражение, с молитвою работать индивидуально, чтобы не задеть наших… китайских союзников.
– Волк тамбовский им союзник, – отец Сергий поморщился от боли в раненом плече, шагнул вперед, поднимая автомат.
– Сиди здесь! – сказал я Маше.
Девушка послушно кивнула и спросила:
– А что делать, если сюда придут вампиры?..
– Тьфу ты! Стреляй! Пистолет тебе на хрена?
Мы с монахами присоединились к бойне.
Батюшки отстреливали упырей одиночными, изредка взмахивали распятиями, вполголоса произнося молитвы.
На меня прыгнула фигуристая упырица в белом платье, клацнула зубами прямо возле шеи, но, что-то почуяв, отпрянула. Размахнулась автоматом, как дубиной.
– Что, патроны кончились? – ласково спросил я, уклоняясь от удара и поднимая водяной пистолет.
Струйка святой воды попала девке на шею, потекла по телу. Вампирша завизжала, стащила с себя платье, потом принялась сдирать пузырящуюся плоть. Груди, словно две огромные переспелые груши, стекли, обнажая ребра, упали на пол, да так и остались прозрачными пузырями имплантов лежать в луже слизи.
– … святителя Николая архиепископа Мир Ликийских, чудотворца, – речитативом приговаривал неподалеку отец Григорий, всаживая распятие в глаз черноформенного мужика с кошачьей мордой.
Метрах в пяти от него отец Константин, матерясь, колол стилетом девицу в каске.
Отец Николай с отцом Федором рванулись к лестнице, которая вела на маленькую площадку. Там на стене, в стеклянной коробке, висел свернутый пожарный шланг. Высадив локтем стекло, один монах размотал кишку, направил ее на отряд венгров. Второй отвернул вентиль в стене, и в зал хлынула вода.
– Боже великоименитый, творяй чудеса, имже несть числа! – заорал отец Федор, подставляя крест под воду.
В зале раздались крики: струя причинила упырям боль. Отец Николай, оскалившись не хуже вампира, прицельно направлял ее на венгров, отец Федор продолжал ритуал водоосвящения в гидранте:
– И даждь пиющим от нея и приемлющим и кропящимся ею рабом Твоим пременение отрастем!
Упыри внизу превращались в пузырящуюся массу. Монахи сумели уничтожить уже не меньше двух десятков, когда вампирша в белом платье доползла по стене до щитка и перерезала шланг ножом. Отец Николай сбил девку выстрелом, но поздно: святые отцы лишились совершенного оружия.
Мастер Чжан на галерее схватился сразу с тремя венгерскими боевиками. Они долго отстреливались от деда, но тот уклонился от всех пуль, подобрался вплотную и навязал противникам рукопашный бой. Глава киан-ши по-прежнему не перевоплотился, дрался голыми руками. Одному венгру он вырвал кадык, второму быстрым движением выдернул позвоночник, третьему свернул шею.
В зале откуда-то появились еще два старика в серых монашеских костюмах. Оба лысые, с дурацкими тонкими косицами на затылках, с козлиными бородками. Один дед был вооружен прямым мечом цзянь, другой – алебардой-дадао. Войдя, они огляделись и разбежались в разные стороны.
– Мастер Хо и учитель Сии! – в полном восторге воскликнул Чонг и опять бухнулся на колени.
Венгерская упырица, воспользовавшись этим, прыгнула на китайца с лестницы, но Чонг чуть отстранился, девка грохнулась на пол.
– Привет, сладкая, – нежно сказал киан-ши и зубами вырвал ей кусок горла.
Хихикая, он добил упырицу выстрелом в висок и поднялся со словами:
– Можно даже не драться теперь. Оружие у них посеребренное.
Между тем старики красиво и со вкусом крошили венгров в капусту. Учитель Сии действовал тяжеленной алебардой то как шестом, то как длинным
