Вытащив ножи, они протыкали кольчуги, ломали шеи, яростно кромсали плоть. Спустя несколько мгновений капитан и все его люди были мертвы. Это произошло так стремительно и тела так быстро убрали с глаз долой, что это действие не вызвало немедленного переполоха.
Покончив с убийством, Паз Кавайр вывернул наизнанку свой плащ. С обратной стороны у него был вышит орел – герб Ру. Снова надев его, Паз встал навытяжку, словно сам был стражником. Лив и ее отряд тоже вывернули плащи; подошедшие наемники Паза сняли плащи с убитых, навалили тела одно на другое и постарались получше их прикрыть.
– У вас пять минут, чтобы добраться до вершины. Бегом успеете. Вам нужно быть там прежде, чем придет смена караула.
– Но разве это была не свежая смена? – ахнула Лив.
– Их сменщики задержались. Теперь уж ничего не поделаешь. Давайте!
И они побежали вверх по ступеням. Уже скоро их заметят телохранители лорда Аравинда. Если повезет, плащи позволят им беспрепятственно добраться до вершины – у большей части городских солдат практически не было опознавательных знаков. Тем не менее только отборным солдатам могли позволить вот так целым отрядом приблизиться к лорду Аравинду. Одна надежда на военное время: во время войны устоявшиеся традиции всегда ломаются.
Лив бежала изо всех сил.
Где-то на юге загремели пушки; она увидела, что часть армии Цветного Владыки собирается перед воротами, готовясь к приступу. Впрочем, сейчас это только отвлекало ее от дела.
«Лив, – сказал ей Цветной Владыка прошлым вечером, – я тебя проверял. Чтобы удостовериться, что могу доверить тебе важное дело».
«Я знаю. Я могла бы сказать, что, разумеется, вы можете довериться мне, но вы же понимаете, что я скажу так в любом случае».
Владыка улыбнулся. Его улыбка могла показаться отвратительной из-за шрамов от ожогов, но теперь Лив почти перестала их замечать.
«Нет, я не говорю о твоей преданности; в ней я давно не сомневаюсь. – Солнце садилось в тучи, освещая верхушки Красных Утесов, заставляя тени требушетов вытягиваться в бесконечность. – Я проверял твою компетенцию. Я был вынужден подвергнуть тебя испытаниям, потому что у меня совсем немного сверхфиолетовых извлекателей, а для этого дела мне нужен хороший. Самый лучший. Я бы с радостью оставил тебя в безопасности, но вместо этого мне придется рискнуть тобой ради того, чтобы была одержана победа. Если ты справишься, я вознагражу тебя больше, чем ты можешь себе вообразить».
«Что я должна буду сделать?» – спросила Лив.
И вот она делает это – потеет, пыхтит, чувствует, будто ее вот-вот вырвет… Лив на мгновение приостановилась и взглянула на море: кажется, она что-то почувствовала… вроде бы до нее донесся какой-то звук…
Огромный зеленый остров вынырнул из морских глубин и теперь плавал посередине пролива. Корабли – крохотные точки – налетали на него и переворачивались. С его боков скатывались огромные волны. Из центра острова поднимался гигантский шпиль…
Сердце Лив взмыло; внезапно она ощутила в себе дикую, буйную силу. Зеленая погань!
С юга послышались звуки начавшейся битвы: со стены палили пушки и мушкеты, весь город содрогался от канонады. Солдаты на вершине пирамиды пока еще не заметили ни погани, ни Лив с ее командой – их взгляды были прикованы к сражению, разворачивавшемуся перед городскими стенами.
Тем не менее, несмотря на ощущение буйной силы, бег вверх по ступеням был изматывающим. Лив начала отставать, и тогда бойцы, бежавшие по бокам от нее, схватили ее под руки и тащили весь остаток пути. Они не насмехались над ее слабостью: они были бойцами, их тела получили необходимую тренировку, а она – нет. Однако это заставило Лив почувствовать себя слабой и беспомощной. В глубине души она ощутила скованность и желание вырваться, но подавила его.
Чуть-чуть не добежав до вершины, они замедлили движение. На самом верху пирамиды, практически невидимая снизу, располагалась квадратная площадка, служившая местом встреч для знати, а также проведения религиозных ритуалов. Именно здесь были убиты все члены королевской семьи Ру, а их тела сброшены со ступеней. Из корзин свешивались цветы фуксии, бассейны и фонтаны охлаждали знатных посетителей, рабы выносили изнутри пирамиды фрукты и вино.
Каждый из цветомагов в отряде Лив надел свои очки, и она сделала то же. Она начертила сверхфиолетовый корпус и наполнила его жидким желтым люксином, как ей когда-то показал сам Гэвин Гайл, – сейчас казалось, будто это было давным-давно.
– Кто вы такие? – спросил голос сверху.
Их заметил один из солдат! Копье синего люксина проткнуло его нос, пробило лицо, и кровь брызнула у него из глаз. Отряд Лив кинулся на приступ.
На вершине оказалось больше народа, чем предполагала увидеть Лив, но извлекателей среди них не было. Она швырнула свою люксиновую бомбу в середину толпы, и та взорвалась, ослепив половину тех, кто смотрел в их сторону. Люди из отряда Лив действовали беспощадно – пожалуй, это были лучшие цветомаги и лучшие бойцы из всех, кого ей доводилось встречать. Фирос вращал вокруг себя двумя топорами, больше похожими на секиры с укороченными древками, и повсюду, куда бы он ни двинулся, валились мертвые мужчины, мертвые рабы, мертвые женщины. Синие извлекатели сыпали короткими дротиками направо и налево, пронзая лица и шеи. Фипс Навид бросился на лорда Аравинда, крича что-то о мщении, но телохранители лорда остановили его.
Лив держалась позади и швыряла люксиновые бомбы. Собственное поведение казалось ей немного трусливым – но она ведь действительно была незаменимым кадром, а ее бомбы действительно имели эффект. Ей пришлось достать пистолет лишь единожды, когда на нее набросилась какая-то спятившая рабыня, размахивавшая цветочным горшком. Женщина рухнула возле ее ног; в центре ее груди зияла окровавленная дыра, окруженная пороховыми ожогами.
А потом внезапно все закончилось. Отовсюду доносились стоны раненых, но сопротивления больше не было. Отряд Лив сократился до пяти человек. Они расхаживали между павшими, осматривая тела и расправляясь с теми из раненых, кто пытался спрятаться или взяться за оружие.
– Десять солдат поднимаются по внешним ступеням, – доложил Фирос. – Я буду удерживать внутреннюю лестницу.
Фипс Навид всхлипывал, сидя рядом с троном. Лив подошла к нему. Его левый глаз был выбит, из живота торчало копье, другой конец которого выходил из спины, нога была согнута в колене под неестественным углом.
– Он не ушел? – спросил у нее Фипс. – Эта свинья Аравинд? Мы ведь его достали?
– Да, – ответила Лив. – Сперва он получил дротик в пах, а только что Фирос перерезал ему глотку.
Фипс резко хохотнул, однако смех тут же закончился всхлипом.
– Славно… славно. Четырнадцать лет я охотился за этим мерзавцем! Жаль, что я не смог сделать это сам… А еще… жальче… что это вообще понадобилось делать. Ты веришь в рай?
– Я верю в ад, – отозвалась Лив.
Кажется, он снова попытался засмеяться, но его лицо исказилось болью.
– Окажи мне услугу, ладно? – На его лице вновь появилась свирепая усмешка; он упрямо не давал ей раствориться в боли и страхе. – А я выясню этот вопрос для нас обоих.
Лив говорила себе, что это будет актом сострадания, но не могла сдвинуться с места до тех пор, пока еще раз не извлекла сверхфиолетовый. Это было необходимо сделать. И она сделала это,
