рука целиком пропали из виду, закопавшись в снегу.
— Вставай!
— Что тебе надо? Дай мне куртку!
Владелец тепловизора стоял как вкопанный, продолжал мерно дышать. Кому-то помогать явно не входило в его планы. Он терпеливо наблюдал за поведением мужчины. Как будто он делает это в сотый раз. Знает в точности как поведёт себя человек в таких условиях. Точно знает.
— Я замерзаю…
Он не врал. Его речь изменилась; слова ломались пополам как зубочистки. Голос исказился из-за замёрзшего подбородка и окоченевших губ.
— Вставай!
Что сейчас испытывал мужчина, стоя на морозе в одной майке, я даже представить себе не мог. Адреналин уже в жилах? Почему он тогда не пытается убежать? А может он сам согласился на этот эксперимент? В любом случае, сам или не сам, но он выбрал самый короткий путь — повиновение. Сейчас согреть его может только надежда на лучшее. Впереди вечер в кругу семьи. В тепле.
Белое пятно вытягивает руки, ощупывает воздух возле себя. Крутиться на земле, словно младенец. Находит дерево. Опирается о ствол ладонями, и, неуверенно, боясь удариться лицом или повредить кожу на руках, медленно встаёт.
— Молодец, — говорит владелец тепловизора. — Теперь повернись.
— Куда?
— Повернись ко мне лицом. На голос!
Белое пятно разворачивается. Его голова продолжает кидать взгляды во все стороны, в попытке хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. На руках — чёрные пятна — это снег, который он пытается стряхнуть.
— Замри…
Мужчина повинуется. Мысленно он уже дома. В кругу семьи. В тепле.
Картинку резко задирает вверх. Раздаётся громкий звук, который я ни с чем не перепутаю. Владелец тепловизора выстрелил. Выстрелил в белое пятно.
Чёрный экран. Видео закончилось.
Перед моими глазами выскакивает список. Десяток белых строк с указанием даты, года и длительности видео ролика так и манят меня продолжить просмотр увлекательного домашнего видео.
Я вспотел. На лбу выступили липкие росинки пота, взмокшими ладонями можно оживить высушенного на солнце земляного червяка. Моё сердце никогда еще так сильно не колотилось перед встречей с неизвестным. Знает ли мать про эти ролики?
Как только я хочу нажать на следующий ролик, из коридора доносится шум. Вот зараза! Мать встала!
Всё, что я сейчас могу — нажать кнопку ON повторно. Камера успела выключиться, когда в дверном проёме появился манекен, закутанный в вафельный халат.
— Ты почему не спишь?
Я кивнул в сторону окна и сказал:
— Увидел мужчину на площадке. Может это тот, кто меня преследует каждый день?
В три шага она прошла через всю кухню, встала возле меня. Боясь быть замеченной, она аккуратно выглядывает из-за задрапированной шторы и осматривает улицу. Пробежавшись глазами по площадке, говорит:
— Там никого нет. Иди спать.
Она просидела на кухне до утра. Не знаю, что она делала днём, но, когда я прихожу домой, она всё также сидит у окна. Изучает двор. Только теперь я не слышу ни о каких мужчинах в зелёных, красных, белых или синих майках, что регулярно меня преследуют. Или я стал ей безразличен, или она просто успокоилась. Не знаю как у неё, но моё знакомство с тепловизором не закончено. После нашей первой встречи я всё никак не мог успокоиться. Я жаждал встречи. Ждал подходящего момента. И вот, он настал.
Пробираясь ночью в кухню, я чувствовал проходящие сквозь моё тело волны возбуждения. Интрига подогревала интерес. Я словно снова мог прильнуть к замочной скважине в двери соседской квартиры, из которой постоянно доносились женские крики. Родители мне тогда говорили, что это семейная ссора, не стоит переживать. Может и на видео с тепловизора тоже семейная ссора? Стоит мне переживать? Скоро узнаем.
Когда я включаю тепловизор, выбираю нужную мне строчку и жму PLAY, я понимаю, что мне повезло. Звук в видео стоял на минимальных значениях. Это важно, так как ролик начался неожиданно, с мучительного мужского крика. Мужчина кричал прерывисто, замолкая на секунду. Глубокий вдох ледяным воздухом, и снова крик.
На мониторе появляется серый лес. Белое пятно между деревьев — мужчина, лежащий на снегу. Вокруг него — белые пятна, словно лужицы молока на серой клеёнке.
— Вставай.
— Блядь! Блядь! Бляяяяядь!
— Вставай!
— Ты меня подстрелил, ублюдок!
— Всего лишь царапина.
Мужчина крутиться на спине, не замечая холодного ковра из снега. Его майка, цвет которой невозможно определить, постепенно становилась ярче. На груди появилось ярко-белое пятно. Он зажимает рану ладонью. Хрипит:
— Не стреляй… пожалуйста…
— Хочешь к семье?
— Хочу! Хочу…
— А вот мне думается, что они давно хотят от тебя избавиться.
— Я не понимаю…
— Тебя никто не любит.
— Поче…
На секунду мужчина появляется точно в центре экрана и в тот же миг картинка улетает вверх. Звучит выстрел. Мужчина кричит еще громче.
Чёрный экран.
Перед глазами выскочил список из белых строк видеоряда.
Я отпрянул от видоискателя. Сердце готово было разорвать грудь и рухнуть на линолеум. Горю от желания увидеть продолжение, но страшно. Мне по-настоящему страшно. Быть может, я второй человек в этом мире, кто смотрит данные ролики. Возможно, третий. Мать знает или нет? Рассказать ей или нет?
Я смотрю в глубь коридора. Там, в полумраке никого нет. А здесь, в грязной кухне, внутри тепловизора разыгрывалась судьба какого-то человека. Я не хочу знать его судьбу. Я хочу спать по ночам. Хочу бодрствовать в течении дня. Хочу учиться, как обычный подросток. Мне просто хочется спокойной жизни.
Но уже вечером следующего дня, мне хочется продолжения. Я с трудом дожидаюсь ночи. Жду, когда уйдёт мать. Но, она никуда не уходит. Этот манекен в открытое окно рассматривает двор через тепловизор. Её не убрать. Её не оттащить от окна.
Она всё смотрит и смотрит!
Смотрит и смотрит!
— Ты почему не спишь? — спрашивает она меня, почуяв моё присутствие за спиной.
— Хочу пи́сать.
С конца ничего не льётся. Я обманул её. Наврал, нагло глядя ей в глаза. И вся эта ложь только ради того, чтобы проверить: есть кто на кухне или нет.
Глава 2
Когда я возвращаюсь домой, матери нет у окна. Меня никто не встречает. За мной больше никто не следит. Дома я не застаю её в кухне. Тепловизор на своём месте, а вот витринный манекен отсутствует. Может, она исчезла навсегда? Ушла из моей жизни. Как неожиданно появилась, так неожиданно и растворилась.
Я только начал обдумывать — хочу я
