— Каждый, понимаете, каждый мог придти туда и купить что ему надо, — сказал Тим. — Бритвенные лезвия, носовые платки, калькуляторы, книги. Каждый был в состоянии купить все это. И если мы на протяжении долгого времени будем упорно трудиться, может быть некоторым из нас удастся дожить до того времени, когда эти товары будут продаваться снова.
— Так что вы доставили на поверхность? — требовательно спросил Харри Джексон.
— Универмаг, — сказал Адольф Вейли. — Вам удалось раздобыть что-либо из списка Форрестера? Растворитель? Аммиак? Что-нибудь в этом роде?
— Нет, — Тим протянул свой мешок. Мешок раскрыли. В нем обнаружились бутылка с жидким мылом и детская игрушка. Все уставились на Тима странными взглядами, все, кроме Джейсона Гиллкудди, положившего руку на плечо Тима.
— Вы не в том состоянии, чтобы сегодня нырять снова, — сказал он.
— Дайте мне полчаса и я схожу вниз снова, — сказал Тим.
Харри Джексон снова полез в мешок Тима. Рыболовные крючки и леска. Пустая коробка из-под трубочного табака. Земляные орехи. Харри открыл банку, пустил ее по кругу. Тим взял горсть. Орехи были на вкус… словами не передать, до того вкусные. И почему-то напоминало о вечеринке с коктейлями.
— Иногда после погружения под воду в голове возникают странные мысли, — сказал Тим, и тут же понял, что эта фраза ничего не объясняет. Ведь утерянный им, Тимом мир, находился сейчас там, под водой. Мир, превращенный в развалины.
— Угощайтесь, — сказал Гиллкудди. — Тут еще на глоток осталось. — Он протянул Тиму бутылку виски. Тим даже не помнил, что подобрал эту бутылку. Один глоток — небо обожгло взрывным ностальгическим пламенем — и бутылка полетела далеко за борт, в воду. И там, в восточной части моря, почти на линии горизонта Тим вдруг увидел зловещие пятнышки: лодки Нового Братства.
— Включайте мотор, Харри. Быстрее включайте мотор. Они перехватят нас, — сказал Тим. Двигатель заработал и Тим, балансируя, весь подался вперед, пытаясь разглядеть больше подробностей. Но все, что он смог увидеть — это множество маленьких лодок. А одна лодка была гораздо большего размера… это же баржа, и на ней что-то установлено.
— Мне кажется, они волокут с собой орудийную платформу.
ПРИНОСИМЫЕ В ЖЕРТВУ
Не их вина, что никто не объяснил им, что подлинное
назначение армии — это сражаться. И что удел солдата
(избегнуть которого могут лишь немногие) — страдать, а
если понадобиться, то и умирать.
Т.Р.Ференбах. «Такова война».
Вид у Дана Форрестера был изможденный. Он сидел в инвалидном кресле на колесиках, которое мэр Зейц раздобыл в местном санатории. Было очевидно, что Дан борется с собой, стараясь не заснуть. От холода он был защищен неплохо: шерстяное одеяло, куртка с капюшоном, фланелевая рубашка и два свитера (один из которых был на три размера больше, чем нужно. Именно этот свитер был почему-то одет задом наперед). Пуля двадцать второго калибра не смогла бы пробить такой слой одежды.
Амбар не отапливался. Снаружи завывал ветер, дующий со скоростью двадцати пяти миль в час. А если порывами — то со скоростью вдвое большей. Ветер нес с собой снег. Раскачивающаяся керосиновая лампа отбрасывала яркий круг света, оставляя противоположный конец построенного из бетона амбара в тени.
Трое мужчин и две женщины вручную проворачивали бетономешалку. Остальные лопатами заполняли ее. Двое сыпали порошок красного цвета, один — алюминиевого. Бетономешалка вращалась. Воду не добавляли. Когда порошки оказывались как следует перемешанными, содержимое бетономешалки выгребали и рассыпали по банкам, добавляя гипс.
Вошла Маурин Джеллисон, стряхнула снег с волос, стоя на пороге, она вглядывалась несколько секунд, потом подошла к Форрестеру. Он не замечал ее, и Маурин пришлось потрясти его за плечо:
— Дан. Доктор Форрестер…
Он поднял на нее тусклый остекленевший взгляд:
— Что?
— Вам нужно что-нибудь? Кофе? Чай?
Он долго обдумывал ее слова. Потом:
— Нет. Я не пью ни чая, ни кофе. Что-нибудь, содержащее сахар. Кока колу. Или просто подслащенную воду. Горячую подслащенную воду.
— Вы уверены, что этого достаточно?
— Да, спасибо, — что мне нужно, подумал он, так это годный к употреблению, не испортившийся инсулин. Если у меня окажется свободное время, я сделаю его сам, но сперва…
— Но сперва нужно делать то, что поможет снова восторжествовать цивилизации.
— Что?
— Я ведь знал, что приближается война, — сказал Дан. — И я наблюдал, что делают имущие. Поведение бедняков интересовало меня тогда в гораздо меньшей степени.
— Я принесу чай, — сказала Маурин. Подошла к поворачивающему бетономешалку мужчине: — Гарви, папа ждет вас в доме.
— Хорошо, — ответил Гарви Рэнделл. — Бред, вы остаетесь с доктором Форрестером. Постарайтесь, чтобы…
— Знаю, — отозвался Бред Вагонер. — Мне кажется, что ему бы следовало немного поспать.
— Не могу, — Форрестер был далеко от них, они никак не думали, что он их услышит… И во всяком случае, выглядел он так, будто вот-вот умрет. А мертвые не слышат. — Мне нужно сейчас быть в соседнем амбаре, — и Дан начал привставать.
— Черт возьми, оставайтесь в кресле, — закричал Вагонер. — Я перевезу вас.
Вслед за Маурин Гарви вышел из амбара. Дул ветер, и поэтому он поплотнее застегнул одежду. Недолгое время они шли в молчании. Наконец Гарви догнал Маурин.
— Не знаю, о чем говорить, — сказал он.
Маурин покачала головой.
— Ты действительно любишь его?
Маурин обернулась, выражение ее лица было странным. — Не знаю. Думаю, папа хотел бы этого. Тебя от этого не мутит? Траханье в политических целях! Ибо что папе нравится — так это воинское звание Джонни. Мне кажется, что он склонен признать законность Колорадо-Спрингз.
— Странно сказано. Ладно, это удобный выход.
— Удобный… удобный ли? Гарв, Джонни спал со мной задолго до того, как мы с тобой встретились. И спала я с ним вовсе не потому, что мне это было приказано.
— Да? — Гарви внезапно улыбнулся. Маурин увидела эту улыбку, удивилась. Но Гарви не стал ничего объяснять, не упомянул о тираде Джорджа Кристофера. Даже мысли не возникло этого сделать.
— Какие-нибудь шансы у меня есть?
— Не спрашивай меня сейчас. Подождем, пока вернется Джонни. Подождем, пока все это закончится.
Закончится? Когда это будет? Гарви выкинул из головы эту мысль. Слишком уж легко впасть в отчаяние. Сперва Падение Молота и смерть Лоретты. Кошмарная езда, когда Гарв Рэнделл мертвым грузом валялся на пассажирском сиденье, клубком свернувшись вокруг своего израненного Я. Надо готовиться к зиме, страшной зиме. Когда-то ледники в этих местах уже были. Каждый чертов камень в этой стене служит напоминанием об этом. Гарви чуть не завыл в небеса: разве всего этого еще недостаточно? Разве недостаточно, чтобы появились еще и людоеды, отравляющие газы, термит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
