с королем не возникнет никаких разногласий. Он уничтожил полюбившуюся тебе секту, но не следует…
— Владыка Нгахнаре призвал их к себе. Такова его воля и спорить с ней бессмысленно, — Ачек улыбнулся уголком рта. — Можете не беспокоиться, мастер Шеклоз, у меня нет претензий к королю Бахирону.
— А он вообще жив? — недоверчиво спросил Мирей. — С момента разгрома секты от него не было никаких вестей. Да и много ли у него осталось людей, после столь долгой борьбы с чудовищами?
— В лучшем случае выжила половина из них, — прикинул Шеклоз. — Если сам король мертв, то это избавляет нас от массы неудобств и траты времени на доклады, разъяснения и оправдания. Комитет примет командование остатками его отряда на правах последнего действующего в Алокрии органа власти…
Мирея насторожил тон, с которым шпион высказывал свои расчеты. Смерть Бахирона Мура действительно будет ему только на руку. Неужели Мим собирается избавиться от него? Этот человек без малейших колебаний столкнул Илию и Марию в кровопролитной войне, руководствуясь собственными интересами и вбитыми себе в голову идеями о великом будущем для всей страны, а уж перед убийством короля он не остановится и подавно. Особенно сейчас, когда народ Алокрии считает Бахирона погибшим и надеется только на Комитет, если у кого-то вообще еще остались силы на надежду.
— У меня есть вопрос, — произнес Мирей, встав со своего места и опершись обеими руками на стол, как он обычно делал, когда речь заходила о чем-то действительно важном. — Если мы встретим живого Бахирона Мура, то Комитет будет подчиняться королю?
Присутствующие с интересом посмотрели на Шеклоза, за исключением безразличных к политике сектантов и дикарки. Действительно, ранее о подобном речь никогда не заходила, ведь все с самого начала считали, что Комитет был и остается органом, который создан королем и подчинен только ему, обладая при этом нейтралитетом в вопросе урегулирования кризиса гражданской войны. И только теперь все заметили в речах главы Тайной канцелярии один неброский, но весьма существенный момент — он считает Комитет не "одним из" и не "временным", а единственным оплотом власти в Алокрии. Казалось бы, такая мелочь, но говорила она о многом.
Так кто же кому подчиняется сейчас? Для Шеклоза этот вопрос оказался неожиданным. Откровенно говоря, он давно перестал считать Бахирона Мура королем, но у него это вышло как-то незаметно для самого себя. И шпион не знал, что ему следует сказать, ведь любой ответ окажется неверным, а его положение станет еще более шатким. Он отчасти смирился с ролью злодея, но не собирался омрачать свой образ все новыми и новыми грехами, иначе все благие побуждения и решения, приведшие Алокрию в счастливое будущее, будут восприняты как чистое зло. Люди сами отрекутся от лучшего мира только потому, что он сотворен руками кровожадного предателя.
И что Мим должен ответить в окружении стольких свидетелей? Если сказать, что Комитет подчинялся и подчиняется алокрийскому монарху — никто ведь не поверит. Заявить, что в настоящих условиях Комитет обрел власть, которая превосходит королевскую — тогда после избавления от купола, если, конечно, получится его уничтожить, Шеклоза ожидает скорая расправа, и тогда достижения шпиона будут признаны злодеяниями, а жизнь в Алокрии станет только хуже…
Молчание затягивалось, оно скапливалось на потолке и срывалось вниз крупными каплями, задевающими натянутую паутину нервов. Стоило ли беспокоиться Шеклозу, который мог жить вечно и бесконечно повторять свои попытки, пока наконец не преуспеет? Скорее всего, да. Долгой жизнью он, безусловно, похвастать мог. Вот только долголетие не спасет от удара кинжала в спину, яда в вине или секиры палача. А от насущных проблем и подавно — ирреальные ветры влекут за собой нечто похуже смерти, заговоры бывших подельников не сулят ничего хорошего в ближайшем будущем, а восстановление разрушенной страны может так и не начаться, если народ почует разлад в верхушке власти и решит все взять в свои руки, затопив руины Алокрии кровавым приливом анархии. И что самое неприятное — в любой момент глава Тайной канцелярии мог потерять память и очнуться совершенно другим человеком, чего нынешний Шеклоз хотел бы избежать, хотя бы пока страна не ступит на указанный им верный путь.
"Что-то я ищу поводы для беспокойства на пустом месте…", — подумал Мим и со спокойной улыбкой произнес:
— Никто никому не будет подчиняться. Комитет и Бахирон Мур сейчас находятся в одинаковом положении. Мы и он — практически никто. Король уничтоженной страны и правительство еще несуществующей страны. Как-нибудь договоримся.
Несмотря на затянувшееся напряженное молчание и неопределенность, подобный ответ устроил всех, за исключением опасливого Ерома и подозрительного Мирея. Но наместник благоразумно промолчал, полагая, что к данному вопросу обращаться пока еще слишком рано, а комит колоний сел на свое место, убедившись в намерениях главы Тайной канцелярии — он точно убьет короля. Значит, нельзя позволить Миму дожить даже до суда, как бы Силу ни хотелось все сделать по закону…
— Если вопросов ко мне больше не имеется, я предлагаю завершить заседание Комитета, — произнес Шеклоз. — Маршрут и обстоятельства предстоящего похода вам известны. Выступаем завтра утром.
"Стоило сказать какую-нибудь вдохновляющую речь, — подумал глава Тайной канцелярии, покинув свое место во главе стола. — А впрочем, незачем. Все и так прекрасно понимают, что если нас постигнет очередная неудача, то мы все умрем". Ему самому грозила смертельная опасность и в случае успеха, и тем более провала. Однако Шеклоз еще предполагал возможность того, что ему удастся остаться у власти и довести до конца начатое. Каким образом? Он и сам не знал. Наверное, как обычно — "что-нибудь придумаем" и "как-нибудь договоримся"…
Члены нового Комитета вставали и выходили из приемной наместника Евы, не проронив ни слова. Они давно уже научились понимать друг друга без лишних разговоров, на последних заседаниях либо царило молчание, либо кто-то говорил о том, что все и так прекрасно знали. Если бы не открытая враждебность, глубоко пустившая корни в сердце Комитета, то это могло бы быть лучшее правительство из всех возможных.
Аменир не заметил, как опустел зал. Он бы так и сидел в компании одиночества и размышлений, если бы его не вывело из задумчивости очень странное чувство, как будто нечто, преследующее его на протяжении долгого времени, внезапно исчезло. Это было очень тревожное ощущение, объяснить которое юный реамант никак не мог. Аменир понимал, что частичка, некогда застрявшая где-то внутри него, вырвалась наружу через лопнувший нарыв его сущности, оставив лишь кровоточащую, но безболезненную рану. "Может, мастер Этикоэл объяснит, что со мной произошло. Надо навестить его, — решил Кар. —
