чтобы я их подписал. Адвокаты отца так быстро оформили развод?
— Документы скоро будут готовы, — Августа сжимала в руках результаты анализов. Ей было все равно, что Карлос и Даниэль переживают. Ей было все равно, что чувствует сейчас Кристина. В данный момент ее заботило только собственное будущее. Она понимала, что если покажет документ, то Алехандро может затягивать процесс, но у нее не было другого выхода. Она должна отдать долг. Сделать это ради Кристины. Хотя бы раз в жизни подумать о ком-то, кроме самой себя. — У тебя никогда не будет семьи. Ты не в состоянии быть с кем-то. Нельзя выбрать одного ребенка, отказавшись от другого.
— Ты пришла меня учить? — спросил Алехандро.
— Нет, я пришла тебя уничтожить.
Алехандро захохотал.
— Твое лечение себя не оправдало. Ты сходишь с ума.
Августа молча подала ему документ. Алехандро все еще смеялся, когда читал его. Но улыбка сходила с его лица, пока не появился оскал. Он несколько раз перечитывал документ.
— Этого не может быть, — закричал он. — Это неправда.
— Ты бесплоден. Это не твои дети. У тебя ничего нет, — Августа встала и направилась к выходу. — Это все, зачем я сюда приходила. Мне здесь больше нечего делать. Все кончено. Ты проиграл.
— Нет, — Алехандро сжал руки, сминая лист, который уничтожил все его планы, разрушил то, на что он надеялся. — Она ведь не знает? — вдруг спросил Алехандро.
— Знает. Она уже в курсе. Думаю, что скоро тебе придется заплатить за все, что ты совершил, — Августа вышла из кабинета, пока Алехандро не пришел в себя от обрушившейся на него новости. Она быстрым шагом направилась ко входу.
— Августа, — закричал Алехандро, выбегая из кабинета.
— Это твой конец, Алехандро, — сказала Августа и вышла на улицу.
Алехандро бросил комок бумаги на пол и пнул его. Его распирало от злости, он перевернул журнальный столик, снес рукой все бутылки, что стояли на барной стойке, перевернул кресло и зашел в свой кабинет. Там он налил себе полный бокал коньяка, выпив его залпом, он не почувствовал его обжигающего вкуса. Мужчина тяжело дышал, ему хотелось кричать, но он молча открыл ящик стола и достал оттуда пистолет. Он покончит со всеми одним разом. Он убьет Кристину и ее детей, ее выродков. Да как она посмела так над ним посмеяться. Подставить его?..
Сабрина и Виктория стояли у дивана и смотрели на Роберто, сидящего на диване и державшего Кристину на руках. Женщина еще не пришла в себя. Карлос присел на карточки рядом с ними, он держал мать за руку.
— Карлос, — спросил Роберто, поглаживая голову Кристины, — ты уверен в том, что сказал. Кристина твоя мать?
— Да, Я понимаю, что мама должна все рассказать, извините, что так получилось.
— Вы с Даниэлем родились в один день? — спросил Роберто.
— Да. Мама ничего не знала.
— Это невозможно, — прошептала Сабрина. — Это неправда. Мама, она не могла это скрывать.
Виктория молчала, она хотела подняться наверх, чтобы попытаться успокоить Даниэля, но она хотела узнать всю правду, чтобы знать, как правильно себя вести.
— Она притворялась, Сабрина, — Даниэль склонился сверху. — Она всех обманывала.
Кристина пришла в себя.
— Слава богу, — прошептал Роберто. Он так испугался. Он все еще не понимал всего, что произошло. Он не мог понять, если Даниэль его сын, значит Карлос — тоже, если они родились в один день, тогда при чем тут Алехандро.
— Роберто, — Кристина попыталась сесть, но Роберто не позволил ей. — Тише.
— Мой отец, наш, он насиловал ее, — наконец-то сказал Карлос, целуя руки Кристины. — Он украл ее и держал взаперти, пока она не родила ребенка. Не было никакого любовника, о чем говорила ваша мама, Роберто. Она не знала обо мне. Она потеряла сознание, не обвиняйте ее, — он посмотрел на всех. Она ничего не знала. Придя в сознание, мама схватила Даниэля и убежала, так как со мной уехали в больницу, я родился очень слабым. Вот и вся история. Она узнала от меня, что у нее есть еще один сын несколько дней назад.
— Карлос, — Кристина закрыла лицо руками и заплакала.
Роберто медленно опустил Кристину на диван и встал. Не было никакого любовника. Значит это Алехандро вторгся в их жизнь. Это он сбил ее на машине. Вот почему она так боялась его. Вот почему приходила и просила за Даниэля. Вернувшись в этот город. Она жила в постоянном страхе. Она думала, что он расскажет все Даниэлю. Так и произошло. Роберто ослабил галстук и снял его. Она считала все эти годы отцом Даниэля — Алехандро, человека, который столько раз насиловал ее и мучил. Совсем недавно она узнала, что он отец ее детей. Она промолчала о Карлосе только из-за того, чтобы защитить его самого. Роберто.
— Роберто, пожалуйста, — прошептала Кристина, протягивая ему руки.
Роберто посмотрел на нее и не шевельнулся. Он еще не мог прийти в себя. Всего за несколько минут он пережил столько эмоций: от разочарования до радости, теперь же его переполняла злость и желание отомстить.
Кристина поняла все его мысли. Она еще чувствовала слабость во всем теле.
— Это все ложь, — сказал Даниэль, он сидел на верхних ступеньках лестницы. — Я не верю.
— Как ты можешь так говорить? — Карлос вскочил на ноги. — Ты, который все эти годы жил с мамой. Ты, которого она так любила и любит. Ради тебя она тогда убежала. Если бы она знала обо мне, я верю, что она вернулась бы и нашла способ забрать меня.
Даниэль покачал головой. Он не знал, как ему на все это реагировать.
— Кристина ни в чем не виновата, — вдруг произнесла Рамона.
Роберто удивленно взглянул на мать. Он совсем забыл, что она пришла в их дом.
— Слишком поздно ты об этом вспомнила, — произнес он, отходя к окну, он никак не мог совладать со своими мыслями. Эмоции переполняли его. У него два сына. Два. Еще неделю назад он вообще ни о чем не мог мечтать.
— Я виновата в том, что разлучила их, — Рамона смотрела на детей. — Я виновата в том, что Роберто считал Кристину мертвой. Я не смогу вымолить у них прощения, — она обращалась к детям. — Я прошу вас простить меня.
Сабрина, Виктория и Карлос были изумлены. Они не ожидали этого от Рамоны. Даниэль помотал головой.
— Я, наверное, попал в цирк, — он спустился с лестницы. — вы, женщина, которая отвергла меня, отвергла мою мать. Просит нас простить. Почему у нас. Просите у них. Мне все равно, — он хотел налить себе коньяк, но Роберто забрал
