Все затаили дыхание в ожидании, неужели у него есть какой-то план — или это всего лишь от безысходности. Они напряглись в ожидании, но ничего не происходило. Из коридора донесся смех, — все вздрогнули.
— Черт побери, Ава! Я прошел через многие миры, разыскивая тебя. Ты велела мне прийти, и я пришел. Сейчас ты нужна мне, нам всем. Не важно, что тебе нужно от меня, не важно, чего это будет мне стоить, просто приди! Сейчас!
Воздух над древним алтарем загустел и дрожал, как от сильного жара. На миг показалось, что сейчас покажется женская фигура, как бабочка из кокона — в свете факела уже виднелись глаза, плечо, пальцы рук, но цепь не замкнулась. Изображение не проявилось, а колебалось в воздухе, как дым.
Голоса в коридоре раздавались совсем рядом, а видение казалось очень далеким.
«Я… не могу… снова… слишком поздно».
Та, что звалась Эмили, рухнула к ногам Мартины, зажимая себе рот, чтобы заглушить стоны, ее ноги бились о каменный пол. Т-четыре-Б поспешил ей на помощь, но у нее был какой-то припадок.
«Потом… забрать… кусочки… зеркала».
В этот решающий момент Пол не мог позволить себе оставить ее в покое.
— Возьми это. Возьми все, что хочешь, — или скажи нам, где это взять. Делай все, что нужно, только быстро!
Приглушенные вопли Эмили вдруг стали намного громче, она завопила от ужаса и страданий, крик полоснул по нервам Пола как острая пила. Бьющееся в агонии тело девушки вдруг замерло. Глаза ее стали огромными, и казалось, что они вот-вот выскочат из глазниц, она очень медленно, с трудом повернулась к Полу.
— Ты… — Слова отрывисто слетали с ее алых губ. — Мой ребенок!.. — Девушка выгнулась, как вытащенная из воды рыба на крючке, между ней и неясной формой над алтарем прошла волна помех. Тотчас она упала на пол лицом вниз, серая и неподвижная.
— Эмили! — завопил Т-четыре-Б, он схватил ее на руки, она безвольно повисла в его объятиях.
Изображение над алтарем начало принимать форму, превращаясь в столь знакомый образ из снов, но на этот раз Пол не обрадовался. Теперь он осознал, что невольно позволил ей сделать, хоть он и не понимал всего, но не сомневался, что совершил что-то ужасное.
Она была прекрасна, как богиня, эта Ава, истинный ангел. Она вскинула руки над головой, за ними тянулись полосы света, как крылья.
«Поздно, — сказала она, ее голос раздавался совсем рядом. — Вы должны были подняться наверх, найти свой путь».
В тот момент когда она произносила эти загадочные слова, у нее над головой между вскинутых рук вспыхнуло сияние — красный свет, обрамляющий лицо. Она медленно опускала руки, и сияние становилось все шире, пока стены комнаты, лабиринт, сама великая Троя не растворились в этом сиянии и не показалось черное небо, звезды, созвездия времен Героев мигали, как свечи. Пол и его товарищи наблюдали, как возник какой-то силуэт, уходящий в небо, он имел форму спирали и был окружен облаками. На этом сооружении имелись мелкие зубцы, которые поблескивали красным, когда над ними вспыхивали молнии, но основной цвет был черный, черный, черный.
— Черная гора… — прошептал Пол. Рядом с ним Орландо тоже что-то бормотал себе под нос.
— Поздно, — голос ангела был усталым и скорбным. — Скорее всего, уже поздно.
Она снова вскинула руки. Невероятное сооружение по-прежнему было в поле зрения, но там, где находились ее слабо светящиеся руки, пробегали тусклые золотые полосы. Женщина вдруг исчезла, а на том месте, где она только что находилась, колыхался, как от ветра, небольшой овал золотого огня.
Рени неуверенно шагнула к нему:
— Это… Это проход.
— И да и нет, — отозвалась Мартина, взволнованная не меньше нее. — Не похоже на проход, но явно им можно воспользоваться.
«Вы должны поспешить, — голос доносился отовсюду. — Это все, что я могу сделать… но вы попадете… в самое сердце…»
Ее звенящий голос смолк, а Пол раздумывал, какое же слово прозвучало после «сердца».
Пол заставил себя подойти к сияющему овалу, изображение черной горы все еще было видно, но не так четко.
— Нам лучше… — начал он, но кто-то сильно толкнул его в спину, и он влетел в светящийся круг.
Полу не раз приходилось пользоваться проходами, но даже если не учитывать внезапность падения, этот был самым странным из всех. Поначалу казалось, что он находится в коридоре, охваченном янтарным пламенем, но при этом он и себя ощущал пламенем — Пол стал сгустком неуправляемой энергии, готовый в любой момент раствориться в бессмысленном хаосе сотворения. Он старался сохранить свою сущность как Пол Джонас, но при этом отчаянно цеплялся за ту ослепляющую силу, сути которой не понимал, в голове мелькали обрывки мыслей. Это были куски воспоминаний, что-то из глубины подсознания, по он ничего не узнавал…
Птицы… поднявшиеся облаком… кружащиеся в небе.
Падающие с неба сверкающие льдинки, как разбитый калейдоскоп…
Какая-то тень в холодной пустой комнате, что-то ожидающая… ожидающая… и поющая…
Еще птицы-призраки, сбивающиеся в стаю, говорящие друг с другом голосами детей, жмущиеся друг к другу в этом пустынном месте.
А потом, словно пламя уже сожгло в нем все, что можно, оно начало утихать, неустанно пляшущие языки огня укоротились. Появились проблески темноты, очертания чего-то, и снова он почувствовал, где верх, где низ. Золотые языки еще раз лизнули Пола и отступили, они были холодны, как тающий снег. Он почувствовал твердую опору под ногами, слева от него была огромная черная стена, а справа — отрытое пространство. И тут что-то ударило его, повалило и придавило, он катался по земле, а чьи-то руки сжимали горло.
— Ты убил ее! — кто-то кричал ему в ухо. — Убил ее! — Лицо Пола было прижато к холодному гладкому камню, он не мог видеть лица нападавшего. Он безуспешно пытался подтянуть ноги, но все-таки ему удалось вытащить одну руку и освободить место для второй, чтобы убрать чужие пальцы со своей шеи.
Его голову оттянули назад, поэтому было трудно сопротивляться. Но страшнее боли было то, что Пол увидел: он лежал на краю почти вертикального обрыва, противник тряс его, сидя верхом, как на детской лошадке. Совсем рядом вертикальная, абсолютно гладкая черная стена уносилась в никуда. Ее верхняя часть была невидна, то ли из-за расстояния, то ли из-за темного цвета, сливающегося с темнотой ночи.
Пол старался отползти от страшной бездны, но плачущий противник то ли не видел опасности, то ли ему было все равно. Ноги, обвившиеся вокруг его груди, сжались еще сильнее. Пол был готов к тому, что либо его голову запрокинут назад еще больше и сломают шею, либо они оба полетят в пропасть. Неожиданно хватка врага ослабла, а колени, сжимавшие грудь, передвинули тело Пола чуть дальше от бездны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
