встречи.
Как поведет себя Фьюри, узнав, что его непосредственный начальник — самый большой «крот» в организации? Как он отреагирует, поняв, что я уже действую, используя агента в лице Гвен? Насколько адекватно отнесется к самому факту… ментальных манипуляций?
Последнее — самое сложное. Он этого очевидно не примет. Внешне, возможно, и сохранит подобие принятия, но внутренне…
С другой стороны, я пока не дал ЩИТу повода усомниться в моей адекватности. Да, я действовал радикально, но это всегда была самооборона. Плюс, заказ я закрыл в полной мере. Это должно сыграть в мою пользу.
Пока я обдумывал это, в здание вошли двое. Фьюри и Бартон.
Я остался на балке, наблюдая, как они входят в залитый лунным светом круг под дырой в крыше. Бартон не скрываясь держал свой композитный лук в руках. Тетивы не было. Колчана я тоже не заметил.
Это… сказало мне больше любых слов. Бартон явно сильно отличается от своего классического амплуа.
Я спрыгнул вниз, приземлившись в нескольких метрах от них.
— Прости, Ник, — сказал я, поднимая руку с активированной ЭМИ-бомбой. — Но это очень важный разговор.
Они подошли на расстояние пяти метров. Я нажал кнопку.
Мягкий импульс прошел по помещению. Фьюри на это лишь устало прикрыл свои глаза, но не выглядел удивленным. Судя по всему, они и правда были «чисты». Эх… как не хватает Гвен в таких вот моментах, ее чутья на все подозрительное.
— Должна быть веская причина для подобной паранойи, — ровным голосом произнес Фьюри, раскрывая глаза чуть шире.
— Более чем, — кивнул я. — Гидра.
Слово повисло в затхлом воздухе зернохранилища.
Как бы Фьюри ни силился в этот момент сдержать каменное лицо, у него не получилось. Расширившиеся зрачки. Едва заметно дернувшееся веко. Микродвижения мышц, которые я теперь видел слишком хорошо. Бартон в этом плане выглядел спокойнее, но я отметил, как напряглись его пальцы на рукояти лука.
— Я рад, что ты в курсе, кто это такие, — продолжил я в наступившей тишине. — Но, к сожалению, ты недооцениваешь масштаб проблемы. Тот «черный» уровень угрозы в ЩИТе, те самые пресловутые «кроты»…
— Невозможно, — резко бросил Фьюри. — Протоколы противодействия Гидре существуют со времен Второй Мировой. Они отлажены до идеала и доказывали свою эффективность все эти годы.
— Забавно, — хмыкнул я. — Протоколы противодействия Гидре… написанные, скорее всего, самой же Гидрой. Ник, твоя организация — это не просто крепость с кротами. Это филиал Гидры.
Я сделал шаг вперед.
— Сейчас я назову тебе всего одно имя. Потенциально, это одна из главных голов. Но перед этим — банальный вопрос. Готов ли ты довериться мне? Вероятно, в твоей картине мира я заслуживаю доверия не больше, чем говорящий космический енот. А то и меньше — енот хотя бы милый. Но… если я назову это имя, пути назад не будет. Это точка невозврата. И ЩИТ либо помогает мне уничтожить Гидру… либо я занимаюсь этим сам.
Я позволил этой фразе повиснуть.
— И, думаю, ты прекрасно знаешь, что остановить меня теперь будет… весьма проблематично. — максимально жирно намекнул я на свои новообретенные способности, что и помогли мне избавиться от последней группы наёмников.
На долгие пятнадцать секунд зернохранилище погрузилось в оглушающую тишину, нарушаемую лишь далеким скрипом старых балок где-то под крышей.
Фьюри, чуть прикрыв глаза, думал. Бартон, напротив, не отрываясь, сверлил меня непроницаемым взглядом. Я же… просто ждал, ожидая согласия, ибо это была единственно верная реакция в данной ситуации.
Фьюри не подвел, открыв глаза он уставился на меня.
— Имя?
— Александр Пирс.
Я произнес это имя в тишину, и оно упало, как камень. Сейчас начнется самый деликатный этап.
— Невозможно! — еще более резко, чем в прошлый раз, бросил Фьюри. Его голос гулко ударился о металлические стены. — Ты пытаешься дестабилизировать ЩИТ? В чем твоя цель? Чтобы бросаться такими обвинениями…
— У меня должны быть веские основания, я знаю, — спокойно продолжил я его фразу. — И они у меня есть. Пирс — одна из ключевых фигур Гидры. И он же — ее критическая уязвимость. Начав с него, мы можем распутать этот змеиный клубок и покончить с ублюдками раз и навсегда. Но… — я видел его лицо, — ты очевидно мне не веришь. Поэтому я предлагаю спросить у самого Пирса, — пожал я плечами.
— Что это значит? — чуть ли не прорычал Фьюри, сделав едва заметный шаг вперед. Он понял, что последняя фраза явно была сказана намеренно.
Я не ответил. Вместо этого я достал из инвентаря смартфон. На экране горело сообщение, пришедшее семь минут назад. От Гвен. Одно слово: «ОК».
Судя по тому, что глобальной тревоги нет, а Фьюри не в курсе о ее телодвижениях, она выбрала наиболее адекватный способ. Улетела на самолете в костюме-невидимке, минуя все регистрации. Быстро и чисто.
— Это значит, что семь минут назад мой агент завершил миссию, — спокойно начал я, написав Гвен короткое «возвращайся» и убрав смартфон обратно в инвентарь. — Я прекрасно знал, что ты не поверишь на слово. Ты шпион, прагматик и параноик до мозга костей. Верить словам — непозволительная роскошь для тебя. Поэтому я не буду бросаться обвинениями. Вместо этого… демонстрация.
Я дал несколько секунд Фьюри, чтобы он осмыслил сказанное. Но заговорил Бартон, и в его голосе звенел лед.
— Ты похитил Пирса?!
Его рука, держащая лук, сместилась, а вторая легла на тонкую тетиву, натягивая ее, в этот же момент на ней начал проявляться призрачный силуэт стрелы. Угроза была очевидной, и еще один из вопросов по поводу силы Бартона отпал.
— Нет. Зачем? — я искренне удивился.
Я отметил, как напряжение в плечах Фьюри и Бартона на мгновение спало. Они выдохнули.
— Похищение? Пытки? Сыворотки правды? Это грубо. Ненадежно, особенно с головами Гидры. Организация бы тут же убрала Пирса, и я бы потерял нить. Я поступил… чище.
Я посмотрел прямо в глаза Фьюри.
— У меня есть технология. Назовем ее «био-агент». Небольшой ментальный паразит, работающий на принципах метафизики. Он не ломает мозг. Он не калечит тело. Он… синхронизируется. Прикрепляется к тому, что мистики бы назвали «астральным якорем» — к самому каналу, по которому сознание отдает приказы телу.
В зернохранилище повисла такая тишина, что я действительно начал слышать, как пыль оседает на далеких балках. Лицо Фьюри перестало дергаться. Оно не стало каменным. Оно стало… мертвым. Это была маска человека, который только что заглянул в бездну и понял, что бездна смотрит в ответ.
— Как только паразит внутри, — продолжил я максимально ровным, клиническим голосом, — он просто ждет моего сигнала. И стоит мне оказаться в радиусе двадцати-тридцати метров
