– Пора. – Демид извлек из ножен, висевших у него за спиной, меч. – Аттрибуты должны занятть… занятть ссвое мессто. – Он отрезал прядь волос со лба и положил его в центр ромба. А потом быстрым движением провел ладонью по лезвию меча.
Кровь зашипела и отскочила от белого металла. Она упала на серебро ромба и впиталась в него – вся, без остатка.
И тогда
Через зеркальные пластины, приподняв их
Приподняв серебряные звенья цепи
Разрезав узор но не разрушив его сделав его еще совершеннее
Устремившись концами своими на север юг восток запад
На знаки Кань Ли Чжень Дуй
Собрав в центре своем силу четырех сторон света
Объединив в себе отрицательную природу-жизненность и положительную жизнь-жизненность
Слив в один поток лунный свет и золотое сияние
Появился крест
КРЕСТ
– Ккресстт, – прошипел Демид.
– Крест, – как эхо, отозвался Хранитель.
– Крест… – изумленно прошептала девушка.
Она никогда не видела этот чудесный талисман, но Демид рассказывал ей о его силе, и защитных свойствах, и о непонятном исчезновении. Из всех магических атрибутов, что передавались от одного Защитника к другому, этот был самым главным.
Демид бережно взял Крест в руки и вытянул перед собой в вытянутых ладонях.
– …Должны соединитться… – губы его шевелились, издавая едва слышные звуки. – …Соединиться… – Он опустил руки, но серебряный крест так и остался висеть в воздухе, медленно поворачиваясь вдоль оси.
– Сю ли цзянь? [87]– спросил старик. Демид беззвучно кивнул головой.
Китаец вынул из рукава некий предмет, встал на колени и протянул его Демиду, склонив голову. Это был кинжал из древней бронзы – потемневшей, покрытой зелеными пятнами окислов. Короткое треугольное лезвие его имело две грани разной длины – одна из них была проточена только на половину клинка.
Демид развязал пояс, сделал движение плечами и рубаха его упала на пол. Потом он взял кинжал, медленно поднес к груди, преодолевая невидимое сопротивление, и вонзил клинок себе в грудь, прямо в центр Ромба.
Первое, что пришло в голову Леке: "Нельзя. Нельзя резать себя таким грязным, нестерильным ножом. Может быть заражение крови". Она мотнула головой, отгоняя дурацкую мысль и продолжала смотреть, как Защитник ведет кинжалом вдоль креста на коже.
Крови почти не было. Был только разрез – ровный и даже красивый. Демид положил нож на пол, взял серебряный Крест и приложил его к ране. Крест медленно втянулся в разрез и исчез. Тело Демида поглотило артефакт – как будто никогда его и не было.
Демид вытянул руку вверх ладонью и на ней появился камень – словно выкристаллизовался из воздуха. Ядро. Демид упоминал о нем лишь невзначай, но девушка сразу узнала его. Защитник сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Минута тянулась за минутой.
* * *
– Нуклеус… – тело Демида разрывалось от боли, но он не спешил закончить с церемонией и положить конец своим мукам. – Ты доволен, Нуклеус?
– Я жду, Человек. Ты не закончил дело.
– Ты должен сказать мне… Должен сказать еще одно.
– Когда мы станем едины, ты узнаешь все. Поспеши.
– Имя. Я хочу знать твое Имя.
– АН-ТИРИТА. – Имя это влилось в сознание Демида просто и естественно, заняло там место, всегда для него предназначавшееся. Но голод, терзавший Защитника, не стал меньше.
– Нет, этого мне мало! Я хочу знать твое прежнее Имя. То, которое ты носил до того, как изменил Миру Тьмы.
– Я же говорил тебе : Кергши. Меня звали Кергши.
– Это только половина правды. Это вторая половина твоего прежнего имени. Какова была первая половина?
– Я не помню ее.
– Лжешь! Ты лжешь, Мятежник. Скажи мне, или я прерву инициацию. Я найду в себе силы!
* * *
Что-то происходило не так. Что-то нарушило ход церемонии. Демид по прежнему не произносил ни слова, но Лека видела, что в нем происходит внутренняя борьба. Лицо его исказилось от боли, пальцы дрожали, словно камень жег ему руку, но он не мог избавиться от него.
* * *
– Ну, называй! У моего терпения тоже есть предел!
– Кииг. Это имя рода, к которому я некогда принадлежал.
– Кииг?
– Да.
– Надеюсь, ты не солгал. Ты слишком много лжешь мне, Мятежник. Это не делает тебе чести.
* * *
Глаза Демида открылись. Он посмотрел на Ядро и в первый раз в его глазах появилось нечто, похожее на раздумье.
– Демид, не делай этого, – проговорила Лека скороговоркой. – Не убивай себя. Плевать ему на тебя. Вспомни слова Табунщика!
– Поздно, – сказал Демид. – Слишком поздно.
Камень сам сорвался с его руки. Он ударил в грудь Демида как пушечное ядро – так, что кровь выплеснулась фонтаном. Он жадно вгрызся в плоть человека, работая своими каменными выступами-ушами, как буравом. И утонул, бесследно исчез, не оставив ни пятнышка на коже.
Лека ожидала, что произойдет нечто ужасное. Что Демид превратится в камень, или в какое-нибудь отвратительное чудовище. Но ничего не случилось. Напротив, кожа Демида, до этого фосфорически бледная, начала приобретать живой, розовый оттенок. В комнате стало заметно теплее. Свечи-фигурки догорали одна за другой. Демид потянулся так, что захрустели все суставы, и поднялся на ноги.
– Конец первого акта, – сказал он. – Ван, включи свет, пожалуйста. Голос Демида был ровным, все еще тихим, но не было в нем уже змеиного свиста. Глаза его подернулись поволокой легкого кайфа, облегчения после долгой муки. Леке было знакомо такое – Демид выглядел как наркоман, который пустил по вене дозу.
– Теперь тебе хорошо, Демид?
– Да.
– Или ты уже не Демид? Ты только притворяешься Демидом, Мятежный Дух или как тебя там? Что ты сделал с моим Демой? Упаковал его для длительного хранения? Или просто убил?
– Ничего со мной не случилось. Перестань нервничать, Лека. Я просто немного перестроился.
– Немного?! Ничего себе! Ты что, забыл, что я вижу тебя насквозь? Я вижу твои мысли, твою ауру, твою душу, твое сердце. От прежнего Демида там остались только жалкие следы! – Лека сжала кулаки, она готова была наброситься на Демида.
– Это не так. Но у меня нет времени и желания разубеждать тебя, глупая девчонка. – В голосе Демида
(Демида ?)
появился налет высокомерия. – Можешь думать, как тебе заблагорассудится. В любом случае, дела наши здесь закончены. Ван, нам пора! Не забудь взять все то, что я тебе перечислил.
– Демид, – взмолилась Лека, – возьми меня с собой! Ну пожалуйста! Тебе трудно будет без моей помощи!
– Лека… – многовековая, нечеловеческая усталость проступила в глазах Защитника. – Мне очень жаль. Помнишь, мы говорили о том, что мы лишь актеры в чужой игре? В этом спектакле есть место только для двух исполнителей. И я хочу доиграть его до конца. Я слишком долго ждал финала, чтобы портить его непредусмотренными репликами. Кроме того, я хочу, чтобы ты осталась жива. Я рассчитываю, что мы с тобой увидим еще много хороших дней… Ты нужна мне, Лека. Но здесь, а не там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
