очередь, представлена в двух вариантах), исходя не из различения двух групп благ, а из двойственности своей методологии, в соответствии с которой он стремился, с одной стороны, исследовать внутренние связи экономических явлений и процессов; с другой стороны, описать эти связи в том виде, в каком они представлены в реальной действительности. Напротив, на необходимость подобного различения благ указывал Д. Рикардо. Напомним, при этом он утверждал, что источником стоимости невоспроизводимых благ (во всей массе товаров, обращающихся на рынке, они составляют незначительную долю) является их редкость, а свободно воспроизводимых благ (они составляют основную массу обращающихся на рынке товаров) – человеческий труд, затраченный на их производство. Пожалуй, это единственный случай, когда Д. Рикардо проявил непоследовательность в трактовке трудовой теории стоимости, поскольку определение стоимости редкостью вступает в противоречие с исходным принципом данной теории.
Дело в том, что редкость сама по себе не может выступать в качестве источника стоимости невоспроизводимых благ, представленных на рынке. Это объясняется прежде всего тем, что редкость характеризует лишь количество подобных благ, предопределяя тем самым динамику колебания предложения и спроса на них. Но она ни в коей мере не оказывает и не может оказывать никакого воздействия на их стоимость. Последняя, как известно, всегда определяется количеством общественно необходимого труда, затраченного на производство товаров в данное время и в данных условиях. Однако невоспроизводимые блага суть особые товары. Они представляют собой либо природные блага, не содержащие ни одного атома человеческого труда, либо уникальные, неповторимые произведения мастеров, индивидуальный труд которых невозможно сопоставить с трудом, воплощенным в свободно воспроизводимых товарах, а потому он не превращается в общественно необходимый. В силу этого невоспроизводимые блага не имеют стоимости (но, как сказано выше, обладают ценностью). Вместе с тем, становясь товарами, они приобретают цену (как правило, монопольную). Последняя есть необычная цена, поскольку она выражает не их стоимость, а потребительную стоимость. Именно поэтому она колеблется в зависимости от потребностей покупателей, величины их доходов и т. п. Следовательно, это не действительная, а иррациональная цена, движение которой осуществляется не в соответствии с законом стоимости, а исключительно под воздействием закона спроса и предложения.
В-третьих, С.Л. Франк опять-таки вполне сознательно игнорировал тот факт, что марксистская теория стоимости базируется на материалистическом понимании истории, согласно которому производство материальных благ является основой существования и развития человеческого общества. Исходя из этой методологической посылки, К. Маркс выработал концепцию способа производства. Опираясь на эту концепцию, он раскрыл двойственную природу труда, содержащегося в товаре. Именно раскрытие этой природы труда позволило ему поставить теорию стоимости на подлинно научную почву (и как мы увидим ниже, открыть закон прибавочной стоимости – основной экономический закон капитализма). Таким образом, К. Маркс «не упустил из виду многие свойства обращающихся товаров», а стало быть, не совершил «ошибку», поставив в центр своего исследования не природные свойства этих товаров (в том числе и их редкость), а присущее им общее экономическое свойство, которое заключается в том, что они являются продуктами труда, и которое делает их соизмеримыми.
Третий аргумент: С.Л. Франк утверждал, что трудовой теории стоимости (ценности) противоречит факт существования рыночных цен, уровень которых якобы не соответствует ее исходному постулату, согласно которому субстанцией меновой ценности товаров являются затраты труда. По мнению автора, эти цены формируются главным образом в зависимости от соотношения между спросом и предложением.
«Отсюда ясно, – пояснял С.Л. Франк, – как неправильно то воззрение, которое считает сравнительную затрату труда, с одной стороны, и спрос и предложение, с другой – двумя независимыми факторами, действия которых на высоту меновой ценности слагаются подобно действию двух сил. В действительности спрос и предложение являются универсальным механизмом образования цен. Значение сравнительной затраты труда заключается только в том, что она в известных случаях воздействует на этот механизм, т. е. определяет величину предложения или спроса, но никак не в том, что она сама по себе, независимо от спроса и предложения, действует на самые цены. На самые цены, повторяем, кроме спроса и предложения и наряду с ними не действуют никакие факторы: все возможные факторы образования цен действуют через посредство спроса и предложения, и действия их учитываются в действии последних».[1616]
Этот аргумент более подробно мы рассмотрим позже. Здесь же отметим лишь следующие моменты. Будучи убежденным приверженцем теории меновой ценности, С.Л. Франк отождествлял субстанцию стоимости товаров (разумеется, свободно воспроизводимых) с субстанцией их ценности, трактуя последнюю как меновую ценность. Напомним, в качестве первой субстанции выступает общественно необходимый абстрактный труд, служащий основой соизмеримости обменивающихся товаров, а в качестве второй субстанции – общественно полезный труд, воплощенный в потребительных стоимостях этих товаров. Не понимая сути этих субстанций, автор отрицал и сам факт их существования.
Как мы увидим ниже, стоимость товара, выраженная в деньгах, есть его цена. Уровень цены зависит не только от стоимости данного товара, но и от целого ряда других факторов. Среди них, действительно, особую роль играет соотношение между спросом и предложением. Но это соотношение определяет не саму величину стоимости товаров, поступивших на рынок, а динамику отклонения цен этих товаров от их стоимости. Последняя служит центром тяготения, вокруг которого вращаются рыночные цены и по которому уравниваются их постоянные колебания вверх или вниз.
Четвертый аргумент: опираясь на концептуальный подход О. Бем-Баверка, С.Л. Франк указывал, что марксистская теория стоимости (ценности) не смогла якобы объяснить, как осуществляется редукция (сведение) сложного труда к простому. Ибо «различные виды труда создают различную меновую ценность при одинаковом количестве воплощенной в них энергии. Различные роды труда приравниваются, следовательно, друг к другу, и притом, совершенно наподобие товаров, в различных количествах. Подобно тому, напр., как фунт золота приравнивается к 22 фунтам серебра или 500 фунтам меди, точно так же различные количества труда, на которые сводятся товары, приравниваются друг к другу: 1 час труда ювелира приравнивается, положим, к пяти часам труда ткача и десяти часам труда землекопа. Очевидно, таким образом, что проблема приравнивания товаров друг к другу совсем не разрешена. Мы искали “общаго” между товарами, необходимого для их уравнения между собой, и нашли его в труде; теперь, однако, оказывается, что сам труд есть нечто неоднородное, что различные его виды также приравниваются друг к другу, как самые товары. Но это приравнивание различных видов труда, подобно приравниванию различных товаров, возможно лишь в том случае, если между ними есть нечто “общее”, если и они могут быть сведены на нечто, отличное от них самих и содержащееся в них; поэтому до тех пор, пока это “общее” не найдено, явление меновой ценности остается необъясненным».[1617]
Коренной порок выдвинутых
