авиакатастрофа? А, может быть, она одета в форменный костюм какой-то военнослужащей. Или гражданской служащей. Не знаю, что в то время будет в Чехии, какие у них служащие станут носить такую форму. Но, похоже, уход тоже какой-то ранний, я тебе не сказала: а у моей шведки программой заложен ещё более ранний уход. Около середины третьего десятка. Ну, со шведкой это мне ещё как-то понятно… Представляешь, на земле мало кто из людей об этих планах знает. Наверное, не знает никто. Но планы уже существуют в виде обобщённой программы, своеобразной идеи будущего воплощения, которому предстоит стать творением через несколько десятилетий, которые ещё только должны в мире пройти. А голограммы — одно из отображений таких частных программ, доступное для моего восприятия, — они уже есть. Наверное, эти детальные программы уже содержатся в информационном поле Земли. А откуда ещё я их почерпнула? Даже голова кружится от сознания такой возможности… При желании, я могла бы подробно выяснить, как её зовут, где, в каком месте она будет жить, замужем ли она, есть ли у неё дети… Конечно, будут ли дети, так правильнее сказать. Могла бы разглядеть её домашнюю обстановку, её гостиную, спальню, кухню. Мебель, которую ещё когда-то сделают, а она в будущем пойдёт в салон и приобретёт. И это небом тоже уже запланировано. Ещё где-то растут деревья для её мебели… Предусмотрено всё то, что ей когда-то только предстоит сделать, о чём она сама вряд ли будет наперёд знать, станет добиваться, мучиться от неудач, строить всякие личные планы, несбыточные прожекты, расстраиваться, испытывать удовлетворённость и счастье… Но, знаешь, Борис, я не стала. Не прожила ещё мою собственную жизнь. И не стала узнавать, какой меня, эту живущую сегодня неповторимость Акико Одо, в глаза которой ты сейчас смотришь, ждёт конец. И, главное, когда. Не надо этого знать.
Я внутри почувствовала, что мне этого о себе лучше не знать. Да и те, кто нас свыше опекает, мне кажется, будут против. Я к принятию такого рода знаний о себе, определённо, ещё не готова. Может быть, по этой главной причине, но наши ангелы, я думаю, точно, против.
— А как будет выглядеть эта другая, твоя шведка? — Мне стало интересно всерьёз.
Но Акико отвлеклась другой своей мыслью, которая показалась ей не менее важной:
— Обе программы воплотятся в нашем, текущем двадцать первом веке. Точнее, воплотится, наверное, какая-то одна из них, если они существуют с запасом, чтобы человеку было из чего выбирать. Права выбора его ведь никто не лишил, верно? Или моему сознанию, духу, душе предстоит раздвоиться, чтобы занять собой обе программы… Ой!.. Я, по-моему, сбилась от усталости и волнения. Не просто обо всём этом даже рассказывать.
Я сказала «собой»? В единственном числе «я», я одна, это — собой. Я горжусь собой. Я недовольна собой. Он занят собой. Я занята собой. Оно занят собой. Как сказать занять «собой» по-русски об этих трёх единицах, когда они во множественном числе, занять «себями»? Или оставить — занять «собой»? Но это единственное число! Наверное, не «себями». Одним — одними. Двоими. Троими. Значит, «себими»? Четырими? Или четырьмями? Четырью? Пятими? Сбилась! Забыла! Рассуждала о сложном, а запуталась в самом простом вопросе. Совершенно по-японски, совсем как в фильме «Затоичи» про слепого мастера меча, мы его смотрели, когда ты занимался в додзё. Он всех побеждал вслепую, но самонадеянно не ощутил камня, мирно лежащего на дороге, споткнулся и стал падать, этим заканчивается фильм. Посмеяться над собой всегда полезно. Снова это слово «собой», но здесь в единственном числе, я — одна, значит, собой. Это правильно! Числительные слова редко употребляемые, а лучше, наверное, сказать — употребимые? Употреблённые? Ой! Надо хорошенько повторить все русские числительные. Они тоже не простые, а, оказывается, сложные. И всё другое тоже как следует повторить. Не сбивай меня с мысли, пожалуйста! Бог с ними всеми, с «нями», «себями», «всями», займусь потом.
Сейчас, Борис, давай подсчитаем. Мне надо ещё какое-то время жить здесь, исполнить то, что я на земле должна, потом настанет срок уйти. Сколько-то пробыть «там». По окончательному итогу моей жизни, наверное, и определится, какая воплотится программа из двух увиденных. Потом предстоит снова родиться. Дожить до возраста этих женщин. Значит, долго не наступит ещё конец света. Наверное, лет ещё пятьдесят-семьдесят. Как минимум. Может, и век — это, конечно, для всех лучше. Или после часто обещаемых средствами массовой информации катаклизмов действительные планы предстанут уже в виде совсем других картинок? Наверное, у Вселенной всё с запасом на нас, как у вас говорят, с расчётом на дураков.
Она улыбнулась. И развеселилась, разулыбалась ещё шире, продолжая рассказывать о будущей шведке, как о женщине, которую хорошо знает, и которая ей гораздо ближе и по неуёмности характера, и каким-то другим экстравагантным чертам, более притягательным для Акико, чем не толстая, но дородная и спокойно доброжелательная будущая чешка.
— Моя шведка в детстве выглядит как известная всему миру девчонка Пеппи Длинный Чулок, она обаятельный бесёнок, настоящий сорванец. Мне кажется, она получит какое-то очень хорошее техническое образование. Близкое, я думаю, к специальному, авиационному. Но в жизни займётся, вроде бы, не только самолётами. Откроет и возглавит что-то новое, какое-то новое авиационное направление. Хотя и летать сама тоже будет, носиться, как сумасшедшая. По своему характеру она сорванец на всю жизнь, девица высокопассионарная. Наверное, разобьётся при испытаниях? Я вижу её будущие впечатления от экстрима на бешеной скорости над водой и какой-то ровной поверхностью, над стелющейся сушей. Может быть, это полёт низко над равниной в тундре. Над озером? На вертолёте? «Ховеркрафте»? Или на чём-то ещё более новом, на каком-то виде транспорта, мне неизвестном? А где Лапландия — только в Финляндии? Или в северной Швеции тоже? Мне кажется, этот её полет произойдет где-то в тундре Лапландии, на равнине за большим портом Лулео, но южнее и, вероятно, восточнее Скандинавских хребтов.
У девушки будут завидные финансовые возможности. Она не очень красива. В привычном смысле, чисто внешне. Но я чувствую в ней экстраординарно сильную личную программу. Мужчины? Нет, наверное, только гражданский брак, это наибольшее, и вряд ли по времени надолго, но у неё честно, по любви. Мужчины в её личной жизни чувствуются мало. В основном коллеги, подчинённые. Наверное, у неё только один любимый мужчина. Она нацелена преимущественно на выполнение программы по своей работе, это очень сильный характер. Хорошо, если после неё останется ребёнок. Просто рано шведка уйдёт. Однако жизнь её чрезвычайно насыщенная и интересная. Лицом
