Наемник пихнул ногой одного из спящих, приподнял за волосы голову другого, убедился, что от дружков никакого толку, и взревел так, что за стеной у коновязи шарахнулись и заржали лошади:
— Тр-рактирщик! Ты где? Подь сюда... играть будем!
Но бывалый хозяин предусмотрительно укрылся в погребе, откуда только что носил наверх вино. И крышку за собой прикрыл.
Разочарованный наемник тяжелым взглядом обвел притихший трактир и углядел парнишку, который не успел притвориться спящим. В два шага Гром пересек комнату и навис над мальчиком:
— Ты... как тебя?.. Сыграем! Ну-ка, покажи свой кинжал... Разукрашен красиво, а лезвие — дрянь. Ладно, ставь против моего ножа... разрешаю...
— Бери так, — робко предложил парнишка. — Я спать хочу...
— А я сказал — играем! Вот, бери коробку... тряхни хорошенько...
— Если проиграю — отпустишь меня спать? — уточнил парнишка, заранее примирившийся с потерей кинжала.
— Проиграешь — отпущу... Что там? Два алмаза и подкова? А ну дай сюда коробку!.. Две розы и подкова... Эх, твоя взяла!
Гигант тупо глядел на рассыпавшиеся по скамье плоские костяшки.
— А вот отыграюсь! Против ножа и кинжала — мой кошелек... не помню, сколько там осталось... И плевать, ставлю весь...
Трактирщик в погребе поздравил себя с тем, что заранее получил с гостя плату за вино.
— Оп-пять розы... цветочки поганые... Не-ет, отыграюсь! Против всего... вот этого... ставлю седло... Куда — спать?! Я те дам — спать! Играй!
Трактирщик поднялся по лесенке и неуверенно взялся за крышку над головой. Можно уже вылезать или не стоит попадаться наемнику под горячую руку? У него сейчас в душе не чижики щебечут — судя по тому, как он нахваливает свою лошадь. Даже предлагает, пьяный дурень, завести кобылу в трактир, чтобы парнишка ее осмотрел и согласился принять в качестве ставки!
Когда трактирщик наконец решился выглянуть наверх, он увидел, что Гром уже снял куртку и теперь стаскивает через голову рубаху.
— Вот... и сапоги... Эх, сам вижу, что мало... против лошадки моей бывшей, и седла, и всего... Штаны добавить?
— Да ничего мне не надо... — безнадежно пискнул мальчишка.
— Заткнись и играй! Морская звезда, кинжал, алмаз — эт-то я хорошо кинул! А ну, ты... два кинжала и алмаз... да можешь ты, гаденыш, хоть раз проиграть? Совесть у тебя есть? А ну, ставь всю кучу против... против моего меча, чтоб я сдох!
От удивления трактирщик высунулся из своей норы по пояс. Наемник ставит на кон оружие! Хозяин трактира видел бедолаг, которые пропивали с себя все до нитки, но за оружие даже они держались обеими руками.
— М-морская звезда... ну, куда она поперла против твоих алмазов?.. Э-эй, это что же — я и меч проиграл?!
Заинтересованный трактирщик выбрался наверх и воззрился на Грома, который, в одних кожаных штанах, возвышался над проигранной кучкой барахла и, держа гигантский двуручный меч, враждебно и недоверчиво глядел на перепуганного мальчишку.
— Небось первый раз играет, — примирительно сказал трактирщик. — Новичкам везет. А ты, приятель, чтоб судьбу умаслить, поставь что-нибудь ценное...
Среди игроков и впрямь существовала примета: если долго проигрываешь, надо резко повысить ставку — подкупить удачу. Но дать такой совет голому человеку...
Гром выпрямился под самый потолок и нехорошим взглядом обвел трактир. Хозяин съежился, пожалев, что рано вылез из погреба.
Лицо наемника прояснилось: он вспомнил нечто действительно ценное, не уступающее его любимому мечу.
— Против всего, что проиграл, — торжественно провозгласил Гром, — ставлю трон королевства Алых Скал!
Трактирщик заржал было, но поспешно прикрыл рот рукой.
— Но уж потом-то ты отпустишь меня? — взмолился чересчур везучий мальчишка. — Последний раз кидаем, ладно?.. Что там у тебя, три алмаза? Отлично! Великолепно кинул! Теперь я бросаю...
И оцепенели оба игрока, и остолбенел трактирщик, потому что легли на скамью три костяшки с алым изображением дракона — самый сильный, непобедимый набор, его еще называют «королевским»!
— Три дра-ко-на! — сосредоточенно выговорил Гром, мягко осел на пол и заснул, пристроив голову на куче проигранного барахла.
— Вот и хорошо! — облегченно вздохнул парнишка, смахнув костяшки на пол и устраиваясь на скамье. — Может, утром он поумнеет...
Проснувшись, юный путник обнаружил, что трактир опустел. Ватага поднялась с рассветом и ушла своим путем. На полу сиротливо лежала кучка выигранных вчера вещей.
Вошел Гром, пригнувшись, чтобы не сбить головой притолоку. Наемник по-прежнему был в кожаных штанах, на плечах сверкали капельки воды, с длинных темных волос стекали струйки. Видно, не одно ведро вылил на себя бедняга у колодца.
— Лошадь у коновязи, — мрачно сообщил он. — Зовут — Крапива. У нее рот нежный, ты полегче удилами...
— Да ладно, — легко ответил мальчик, — пошутили и забыли. Забирай вещички, ничего ты мне не должен!
И тут же над ним нависла разъяренная гора мускулов.
— Что, гаденыш, долго на свете живешь, надоело уже? Милостыню он мне подает! Долги прощает! Ах ты, головастик болотный! Ну, пускай я из Отребья, пускай у меня собачья кличка вместо имени... но никто не посмеет сказать, что я хоть что-то украл и хоть раз не заплатил проигрыш!
Мальчишка понял, что нарвался на человека с твердыми убеждениями. И еще понял, что ему сейчас оторвут голову.
— Да нет же, — мягко и убедительно заговорил мальчик. — Расплатился ты честно, трактирщик свидетель. Просто мне из этих вещей почти ничего не нужно. Кошелек возьму, нож... А зачем мне твои сапоги? Я же в любой двумя ногами влезу!.. Я твое барахло просто оставлю на полу. И каждый может его взять — например, ты...
Гром подумал. Коротко рыкнул на трактирщика, который, услышав про бесхозные вещи, сунулся было поближе. Протянул руку к рубахе и спросил, не до конца веря своему счастью:
— Что, и меч не берешь?!
— Да мне эту оглоблю и не поднять!
Наемник уже одевался.
— Хороший ты парень! Если еще встретимся — выпивка с меня... сейчас-то я, сам знаешь, кошелек проиграл!
Так бы они и разошлись, довольные друг другом, но трактирщика дернула за язык Многоликая:
— Трон тоже бросаешь среди прочего барахла, сынок?
— Какой трон? — не понял наемник. Трактирщик, похихикивая, объяснил — какой... Гром свел густые брови в тяжелом раздумье. Мальчик, почуяв недоброе, попытался прошмыгнуть к двери.
— А ну, сидеть! — пришпилил его к стене командный рык.
Наконец Гром заговорил негромко и серьезно:
— Ладно... был я вчера распоследним дурнем... до чего же здесь вино поганое! Но дело сделано, а проигрыш я всю жизнь платил. Не знать мне теперь покоя, покуда не станешь ты, малыш, королем!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
