терпеть все это.
— Ну вот теперь нам никто не помешает, дорогая, — дулом пистолета поправив волосы Ракель, тошнотворно-слащавым голосом произносит Саймон. — Никто, сладкая моя…
— С-саймон, п-прошу в-в-вас, остановитесь… — со слезами дрожащим голосом отчаянно умоляет Ракель.
— Мы сможем жить долго и счастливо. Как и мечтали много лет назад.
— Ради Бога, позвольте мне быть свободной и оставьте в покое меня и всех моих близких. Я умоляю…
— Нет, детка, я не могу отпустить тебя, — низким голосом отвечает Саймон и целует плачущую и трясущуюся Ракель в висок. — Потому что ты сводишь меня с ума…
— Пожалуйста, Саймон… — Ракель тихо шмыгает носом, заплаканными глазами, полными ужаса и страха, смотря на Саймона с чувством, что сердце готово выпрыгнуть из груди и трижды исполнить сальто. — Сколько еще я должна все это терпеть? Когда я наконец-то обрету покой?
— Скоро, моя малышка, — уверенно произносит Саймон. — Очень скоро ты будешь счастлива.
— Умоляю, не убивайте меня… Не делайте со мной то, что сделали с моими родителями много лет назад.
— Если будешь хорошей девочкой, я, может быть, дарую тебе жизнь. Тебе нужно всего лишь любить меня. И стать Элизабет Томпсон. Той девочкой, которую я когда-то встретил и полюбил с первого взгляда. И если ты будешь радовать меня… Ублажать меня в постели… Делать все, чтобы я мечтал обладать твоим прекрасным телом.
— Я не Элизабет…
— Мне все равно… Главное — ты похожа на нее. Похожа на мою любимую Лиззи.
Саймон снова начинает терять разум и с тихими стонами позволяет своей руке не только гладит Ракель по животу и проскользнуть под ее майку, но и в очередной раз полапать ее за грудь, бедра и ягодицы и провести языком по некоторым открытым участкам ее тела. А поскольку девушка усиленно сопротивляется и с негромкими визгами пытается вырваться из его хватки, он тут же резко одергивает ее и продолжает без стеснения трогать тело, которое находит таким привлекательным и сексуальным.
Терренс в очередной раз страдает от приступа ревности и бешенства и не может спокойно смотреть на эту картину. Мужчине, ощущающий напряжение в каждой мышце тела, сжимающий руки в кулаки до побеления костяшек и слишком тяжело дышащий, сейчас так хочется схватить любой из пистолетов, которые лежат на земле, и выстрелить Саймону прямо в голову. Хотя он и прекрасно понимает, что может надолго сесть за решетку. Да и его рвение может запросто погубить Ракель. А значит, нельзя действовать так бездумно, поддаваясь своим эмоциям.
Однако видя то, как Саймон прямо на его глазах откровенно лапает его бывшую девушку и одаривает ее поцелуями, которые ей до смерти противны и заставляют изо всех сил сдерживать приступ тошноты, Терренс резко срывается с места, чтобы как следует побить его. Однако Хантер одергивает его, давая понять, что сейчас всем лучше делать то, что говорит Саймон.
— Ха! — ехидно усмехается Саймон. — А ты у нас смелый, Терренс! За любимую девушку теперь любого разорвешь!
— Клянусь, я сейчас пристрелю тебя, если ты не прекратишь лапать и облизывать ее ПРЯМО У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ, — сухо угрожает Терренс.
— Надо же, а ты, оказывается, ревнуешь. М-м-м… Надо же… Так ведь еще недавно ты ненавидел эту девушку и хотел бросить ее… После того как поверил в ее измену. И понял, что ты ей ни черта не нужен. Зато теперь ты все-таки прозрел и решил стать героем и спасти свою вторую половинку.
— ДА, Я, ТВОЮ МАТЬ, РЕВНУЮ! И ПРИХОЖУ В ЯРОСТЬ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ ТАК НАГЛО СМЕЕШЬ ЛАПАТЬ ЭТУ ДЕВУШКУ!
— Да я это уже понял! Видя, как ты бесишься и пылаешь злостью, пока я целую и обнимаю твою бывшую девушку.
— Чтоб на тебя свалился огромный камень и раздавил к чертовой матери, — сквозь зубы цедит Терренс.
— И знаешь, должен признаться, что мне очень нравится заставлять тебя гореть от злости и ревности… Хотя я вообще люблю приводить тебя в бешенство и лишний раз давать повод выставить себя больной истеричкой.
— Ну да, меня еще никто не злил так сильно, как ты.
— Кто знает… Может, мне и не придется убивать тебя, ибо ты сам сдохнешь, задохнувшись от ревности и злости.
— Не дождешься! Не сдохну на зло тебе!
— Ничего, Терри, если ты окажешься живучей тварью, то я не дам тебе слишком долго горевать. И сделаю так, что ты и эта красавица умрете в один день, в один час. И встретитесь уже на небесах. Хотя я не могу обещать точно. — Саймон плотно приставляет пистолет к виску Ракель. — Эта девчонка встретится со своими мамулей и папулей, если она не захочет стать моей и стать для меня покойной Элизабет.
— ТЫ НИЧЕГО С НЕЙ НЕ СДЕЛАЕШЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс.
— А НУ ЗАТКНИ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ!
Саймон резко направляет пистолет на Терренса, пока Ракель широко распахивает глаза. Она все больше понимает, что ситуация кажется безвыходной. И поэтому начинает сдаваться, даже несмотря на обещание бороться до конца. К этому моменту ее силы почти иссякли, а она уже не хочет пытаться как-то спасти себя, да и ее голос вот-вот пропадает из-за слишком громких истерических криков. Измученная этими пытками и бледная девушка действительно хочет позволить своему врагу сделать с ней все что угодно. Пусть даже убить или изнасиловать ее.
— Пожалуйста, Саймон… — со слезами на глазах слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Не убивайте никого… Никто не должен умереть… Никто не должен пострадать из-за меня…
— Если никто не уйдет, то ВСЕ СДОХНУТ! — уверенно заявляет Саймон.
— Я готова пойти с вами куда угодно и позволить вам сделать со мной что угодно. Хоть изнасиловать. Но умоляю вас, не трогайте никого из этих людей. Я не смогу пережить еще чью-то смерть!
— Что, неужели ты пойдешь со мной по своему желанию? — хитро улыбается Саймон.
— Куда угодно… — тихо всхлипывает Ракель. — Только не убивайте этих людей. Я готова принести себя в жертву ради их спасения.
— Нет, Ракель, нет! — взволнованно, громко умоляет Терренс. — Не смей это делать! Не вздумай никуда с ним идти!
— Я сделаю что угодно… — Ракель тихо шмыгает носом. — Лишь бы никто не пострадал…
— НЕ ВЗДУМАЙ! ОН УБЬЕТ ТЕБЯ! УБЬЕТ!
— Пожалуйста, Саймон… Хотите убивать — убивайте меня. Я готова пойти на это… Готова умереть прямо сейчас.
— Я тебе не верю! — грубо бросает Саймон, плотно приставив пистолет к виску Ракель. — Ты просто тянешь время и не хочешь умирать.
— Мне уже все равно… — обреченным голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. — Делайте со мной все что хотите. Я не буду
