ловил ее задумчивые и весьма заинтересованные взгляды, что было вполне прогнозируемо. Все-таки Васька как магнитом женские взгляды притягивал. И что, интересно, они в нем находят? Сеньора Виспуччи была очень хороша собой, но мне было на возлюбленную Джулиано Медичи плевать, как собственно и ее мужу, который предпочел завязать интересующую его беседу с Волковым и расположившимся рядом Донати, нежели следить за женой, занятой весьма откровенным разглядыванием Милославского. А вот дальше расположились Клыков, которого посадили как раз напротив Лукреции Донати. Он не отрываясь смотрел на нее, видимо тоже узнав Весну, все-таки он весьма пристально разглядывал картину. Но ладно бы на этом дело кончилось, потому что даже Медичи было весьма лестно, что его муза вызывает столько заинтересованных взглядов — ну что поделать, такое вот простое время. Вот только, я заметил, что Лукреция тоже с заметным интересом разглядывает юного витязя. Ох, как бы до беды не дошло. Надо уводить их отсюда. Я слишком поспешил с этим ужином, не учитывая, что мои парни настолько экзотичны, что женщины этого весьма развращенного общества не смогут спокойно пройти мимо, а мне сейчас совсем не нужно нарываться на скандалы или ни дай бог разборки с дуэлями. Но просто сейчас встать и уйти — оскорбить хозяина. Значит, быстренько жрем немного и в путь, сошлюсь на то, что рано утром нужно уезжать. Ну а пока, можно поговорить с тем, кто меня за этим столом интересует больше всего.
— Можно поинтересоваться, чем вы занимаетесь, сеньор Виспуччи? Наверняка, вам есть что рассказать интересного? — и я поднял кубок с вином, приглашая молчавшего до этого момента Америго к беседе.
Катерина
— Как ваше самочувствие, сеньора? — я повернула голову сторону Вианео, и слегка улыбнулась. Даже тут он меня нашел, хотя искать особого труда не потребовалось, все то время, которое мы провели во Флоренции, я своего крыла не покидала.
— Так же, как и вчера, замечательно. — Я отвернулась от него, разглядывая внутренний двор палаццо и небольшую часть города за стеной. Сегодня я впервые выбралась на свежий воздух, используя для этого балкон на этаже, где располагалась моя комната.
— Вы уверены, что все хорошо? После прибытия ваше самочувствие внезапно наладилось. В такое странное и быстрое излечение я не могу поверить. Вы уверены, что с ребенком все хорошо.
— Абсолютно. Прошел почти месяц, как я здесь торчу, и только слепой не может заметить, что я стремительно набираю в весе, все же это не первый мой ребенок, да и комплекция у меня не та, чтобы долго можно было скрывать мое положение. — Я не обратила внимание на лекаря, который встал сбоку от меня и облокотился на перила. — Считайте, что мое недомогание было вызвано негативной реакцией организма на присутствие рядом Великого Князя Московского и Тверского, — даже не пытаясь скрывать раздражения, сделала я предположение, вспоминая Ивана. — Предыдущие беременности так же никак не проявлялись?
— Нет, поэтому меня и насторожило ваше здоровье, тем более, как я предупреждал раньше, скорая беременность может привести к нежелательным последствиям. А я считаю, что вы немного с этим поторопились.
Мы замолчали. Я смотрела на суету во внутреннем дворе. Я не выходила за пределы палаццо, но даже непосредственно в доме ощущала, что люди здесь не такие мрачные и более приветливые, нежели в Форли, даже несмотря на то, что все женское население от меня до сих пор шарахается, как от прокаженной, перешептываясь по углам, а мужское смотрит с некоторым уважением и брезгливостью. Все же молва о резне в Форли, которую я там устроила, разлетается по просторам Италии со скоростью урагана. Да и шут с ним, все равно надолго задерживаться здесь я не собираюсь.
— Скажите, Вианео, почему вы все еще находитесь со мной? Графа Риарио нет, собственно, как и резона сопровождать меня и заниматься моим здоровьем. Я конечно плачу вам оговоренное еще с самим графом жалование, но вопрос денег вы никогда не поднимали. — Я слегка повернула голову в его сторону.
— Я обязан графу Риарио, поэтому несмотря ни на что, буду служить ему до последнего. Вы можете не поверить, но честь и долг, хоть и редко встречаются в современном мире, но иногда имеют под собой очень вескую мотивацию. Вы его супруга, которую он берег и ценил, скоро родится его ребенок, и, если вы не прогоните меня, я все еще хочу и дальше заниматься тем делом, которое нужно мне и которое приносит мне удовлетворение.
— Я не буду спрашивать, что случилось, вы все равно не расскажите, но скажите, откуда вы? — я неоднократно в последнее время слышала от людей Джироламо подобные речи, что совершенно не вязалось с тем, что рассказывала мне о нем история. И чем больше я узнавала его, тем больше начинала винить себя за то, что умудрилась его потерять. Он был очень загадочной личностью, а не садистом и слабаком, как рассказывала мне история, которой я была увлечена.
— Я из Генуя, сеньора.
— Простите, сеньора, вас просят спуститься вниз. — Я резко повернулась к Чезаре, который слегка наклонил голову в качестве приветствия. — Кардинал Асканио просит о встречи с вами.
Я замерла. Ему то какого хрена от меня надо? Тем более здесь! Мы вроде бы все решили месяц назад. Меня затрясло от ярости, и совершенно не успокаивало то, что на чужой земле в статусе гостьи я этой твари точно ничего не смогла бы сделать, как бы он меня не довел.
— Сеньора? — голос Чезаре вывел меня из ступора. Я на секунду прикрыла глаза и решительно пошла вслед за преданным мне охранником, надеясь только на то, что этот урод явился не для того, чтобы вынести мне смертный приговор, надеясь заручиться лояльностью Лоренцо. Я спустилась в гостиный зал, в котором ненавистный мне представитель семейства Сфорца стоял в центре в сопровождении четырех наемников. Не слишком он верит в радужный прием и в мою адекватность. Лоренцо и два его охранника стояли напротив него. Увидев меня, он кивнул и поманил рукой, подзывая к себе. Я встала рядом с Медичи, а Чезаре, и незаметно присоединившийся к нему Бордони, встали немного позади меня.
— Ваше высокопреосвященство, — я наклонила голову, стараясь успокоиться и, тем самым, не поддаться клокочущей во мне ярости, глядя на его ухмылку.
— Катерина, — ну что ж посыл понятен, мол я добрый самаритянин, а не представитель Святой Церкви. Ну-ну.
— Мне отослать своих людей? — я махнула рукой себе за спину, указывая на охрану, на что кардинал только усмехнулся и покачал головой.
— Нет, не стоит.
