— Серьезно? — сильно хмурится Наталия. — МакКлайф?
— Доброе утро, — уверенно говорит Терренс. — Не знал, что вы тоже собирайтесь куда-то полететь.
— О, господи, за что Ты так со мной? — закатив глаза и задрав голову к верху, стонет Наталия. — Что я такого сделала, раз Ты подвергаешь меня такому?
— Вы случайно летите не в Лондон? — Терренс уверенно присаживается на один из стульев рядом с Наталией. — Неужели мы с вами окажемся в одном самолете?
— Да не дай бог! — восклицает Наталия. — Я специально выбирала рейс с надеждой, что вы полетите раньше или позже меня.
— Ну лично вылет моего самолета был запланирован на девять пятнадцать.
— Что? — широко распахивает глаза Наталия. — Вы серьезно?
— Да.
— С ума сойти!
— А ваш тоже?
— Ох… — Наталия проводит руками по лицу. — Ну я попала!
— Да ладно вам, Наталия, все хорошо! — восклицает Терренс.
— Серьезно? Хорошо?
— Неужели вам неприятна моя компания? Разве вы не хотите провести время с самим Терренсом МакКлайфом?
— Если бы мы с вами встретились раньше того дня, когда про Ракель начали распространять лживые сплетни, я бы с радостью бросилась вам на шею с радостными воплями и начала бы умолять дать мне автограф человека, который сыграл всеми любимого Мэйсона.
— Я же сказал вам, что не имею никакого отношения к распространению сплетен.
— А откуда мне знать, что вы говорите правду?
— Я вам не вру.
— Вы вполне можете прикрывать свой прекрасный зад из страха, что вас разоблачат. А если это случится, то вы уже точно потеряйте шанс реанимировать свою карьеру актера. И вы это прекрасно понимайте.
— Да я и так потерял надежду ее реанимировать. — Терренс устало вздыхает, откинувшись на спинку стула. — Все мои усилия оказываются бесполезными. Ни одного предложения сыграть нормальную роль.
— Зато теперь я начинаю понимать, почему вы до сих пор не сообщили миру, что являйтесь тем анонимом, который оклеветал Ракель, — уверенно отвечает Наталия.
— Я не автор тех сплетен.
— Ой все, я не хочу это обсуждать!
— Однажды вы поймете, что я не лгу вам.
— Сомневаюсь.
— И надеюсь, что однажды настоящий аноним раскроет себя и расскажет, зачем он это сделал.
— Послушайте, Терренс, у меня нет времени и желания с вами разговаривать, — спокойно говорит Наталия. — Так что оставьте меня одну и найдите себе другого собеседника.
— А вы зря торопитесь, мисс. Похоже, что вылет задержат на долгое время.
— Что? — широко распахивает глаза Наталия.
— Мне сообщили, что нынешние погодные условия не предназначены для полетов.
— Вы должно быть шутите .
— Не верите – спросите сотрудников аэропорта.
— Не хватало только застрять здесь. Да еще и с вами .
— Поверьте, я и сам никак не ожидал чего-то подобного. Думал, что без проблем сяду на самолет и улечу в Лондон. Но тут внезапно выпало слишком много снега. Да еще и практически канун Рождества.
— Это значит, нам придется ждать?
— Боюсь, что да. Как мне сказали, сейчас кто-то решает, отменять ли некоторые рейсы или просто отложить их на некоторое время.
— О боже мой…
— Так что, к сожалению, нам с вами придется побыть здесь.
— Да уж… — задумчиво произносит Наталия и с тяжелым вздохом откидывается на спинку стула. — Похоже, Бог явно решил за что-то меня наказать…
— Да ладно, не переживайте так! — скромно улыбается Терренс и гордо приподнимает голову. — Воспринимайте это как возможность поближе познакомиться с неотразимым красавчиком, по которому весь мир сходит с ума.
— Красавчиком, который оскорбил и унизил мою подругу?
— Какие вам нужны доказательства для того, чтобы поверить в мою невиновность?
— Весомые. Неопровержимые. У вас такие есть?
— Нет… Пока нет…
— Ну и тогда какого черта я должна вам верить? — громко возмущается Наталия. — Да еще и вести с вами милую беседу!
— Вы можете доверять мне. Я вам не вру и говорю чистую правду.
— Рассказывайте эти сказки кому-то другому. Например, своему соседу по месту в самолете.
— Ну а если так получится, что наши места будут расположены рядом с другом?
— Я… Я тогда повешусь !
— Да уж… — скромно хихикает Терренс. — Вы очень даже похожи на свою подружку. Такая же дерзкая и боевая, как она.
— Просто иногда надо хорошенько учить некоторых самовлюбленных ослов, которые думают, что они – повелители всего и всех.
— Я не нарцисс!
— Больной не признает свою болезнь.
— Эй, ну ведь я нормально с вами общаюсь! — восклицает Терренс. — Не грублю, не оскорбляю…
— Еще бы вы меня оскорбляли! — ехидно усмехается Наталия. — Я бы высказала вам такое, что вы точно не слышали от моей подруги. Уж поверьте, я умею за себя постоять.
— Послушайте, мисс, давайте мы с вами не будем ругаться. Я хочу, чтобы вы составили мне компанию. Чтобы мне не было скучно в ожидании начала посадки.
— Ну да, а станцевать вам случайно не надо?
— Наталия…
— Я не хочу разговаривать с человеком, который так ужасно обошелся с моей лучшей подругой, — уверенно заявляет Наталия. — С той, которую я очень сильно люблю. Люблю как свою родную сестру.
— Я понимаю.
— И я уже чувствую себя ужасно от того, что общаюсь с тем, кто посмел так оклеветать ее. С тем, кто думал, что никогда не будет получать отказы от девушки. И сможет без труда потрахаться с любой, кто ему понравится.
— Перестаньте, Наталия…
— Для Ракель это может весовым поводом разозлиться. Она думает, что я – надежный человек, проверенный временем.
— Разве она запретила вам общаться со мной?
— Нет. Но тем не менее…
Наталия немного поправляет свои волосы и переводит взгляд на сложенные перед ней руки.
— Я прекрасно понимаю, что вы мне не верите, — спокойно говорит Терренс. — Но я правда ни в чем не виноват. Я не распространял эти сплетни.
— Ну а кто же это сделал? — удивляется Наталия.
— Пока что я не могу это сказать. Но когда обо всем узнает Ракель, то вы тоже будете в курсе.
— Ну хорошо. Тогда кем этот человек ей приходится? Друг? Знакомый? Родственник?
— Я могу только лишь сказать то, что этот человек был на той фотосъемке, на которой я работал с Ракель.
— Да мы это и так знали! — ухмыляется Наталия. — В своих письмах аноним сам признался в том, что был на съемках. Упомянул длинное красное платье, в котором Ракель была на той фотосессии.
— Верно, на ней оно было. — Терренс бросает легкую улыбку. — И должен признаться, она была в нем просто великолепна. Это был мой самый любимый образ из всех, которые она примерила.
— Вот как… — задумчиво произносит Наталия.
— Да и вообще, вашей подруге очень идет красный цвет. Она в нем невероятно притягательная и сногсшибательная.
— Я так понимаю, вы насильно поцеловали ее тогда, когда Ракель была именно в том платье?
— Верно. А когда она только появилась на площадке, я был поражен ее красотой. И злился из-за того, что ее сразу же обступили практически все мужчины, которые там присутствовали.
— Вы же ей не парень, чтобы ревновать ее и злиться. Она – девчонка свободная и имеет право общаться с кем ей захочется.
— Знаю, но я так хочу, чтобы она была только моей. Чтобы ее не интересовал больше никто из мужчин.
— Увы, уважаемый, но у вас вряд ли что-то получится. Ракель никогда не обратит на вас внимание. А если и обратит, то только в ваших снах.
— Я добьюсь ее внимания. И докажу ей, что не виноват в том, что произошло.
— Попробуйте. Но если у вас не получится, то Кэмерон сделает все, чтобы превратить вашу жизнь в настоящий ад. Она пойдет на все, чтобы заставить вас пережить то же, что сейчас переживает она.
— У меня получится . Я раскрою ей личность того, кто это сделал. Раз уж аноним в своих письмах так сильно не хочет показывать себя.
