— В любом случае на меня не рассчитывайте.
— Жаль. А ваша помощь мне была бы очень кстати.
— Ничем не могу помочь.
— Но, Наталия…
— Нет, Терренс, даже не просите! — восклицает Наталия, приподняв руку ладонью к Терренсу. — Я не предам свою подругу и не стану вам помогать!
— Вы ведь на самом деле знайте, где остановилась ваша подруга. Знайте, где она сейчас живет.
— Если бы и знала, то ничего не сказала бы.
— Пожалуйста, Наталия, помогите мне! — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Помогите мне разыскать Ракель.
— Вы что, реально собирайтесь заявиться туда, где она живет?
— Нет, но…
— Вы в своем уме?
— Наталия…
— Да она точно подумает, что вы преследуйте ее. И обязательно обратится в полицию, чтобы ее защитили от вас.
— Вы слишком драматизируйте.
— Я говорю правду. Ракель придет в ярость, когда увидит вас на пороге, и даже не станет с вами разговаривать.
— А может, и станет!
— Я очень хорошо знаю свою подругу и уверена, что вы сразу же получили смачный пинок под зад.
— Простите, а вы вообще давно с ней дружите? — интересуется Терренс.
— Еще со школы.
— Со школы?
— И все это время считали друг друга едва ли не сестрами, которых у нас никогда не было.
— То есть, ни у одной из вас нет братьев и сестер?
— Зачем вам это знать?
— Ну ответьте…
— Ладно, отвечу. — Наталия заправляет прядь волос за ухо. — Нет, у наших родителей только один ребенок.
— Понятно…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.
— Какое-то время Ракель была моей единственной подругой, которой я могла доверить все свои секреты, — признается Наталия, рассматривая свои руки. — Но потом появилась Анна…
— Это та рыжая девушка, с которой вы вчера были в кафе? — уточняет Терренс.
— Да, она.
— Ясно.
— С ней мы быстро подружились и до сих пор поддерживаем друг друга. Однако Ракель всегда была и будет моей самой лучшей подругой. У меня может быть миллион друзей, но только она будет мне ближе всех.
— У вас действительно такая крепкая дружба? — слегка хмурится Терренс.
— Да, очень крепкая. Ракель – самый лучший человек из всех, кого я знаю. — Наталия бросает легкую улыбку. — Она настоящая . Не притворяется. Умеет любить и быть преданной. А те, кого я когда-то считала близкими себе людьми, лишь играли роль настоящих друзей.
— В вашей жизни были такие? — удивляется Терренс.
— Были. И очень много. Однако Кэмерон сумела убедить меня в том, что у нее были только добрые намерения по отношению ко мне. Она никогда не пыталась мне навредить и причинить мне боль. Никогда .
— Надо же, какая у вас крепкая дружба…
— Верно…
Наталия откидывается на спинку стула, бросив взгляд на какого-то проходящего мимо человека с огромным багажом, который он везет на тележке.
— А если я не дай бог соглашусь быть вашей сообщницей, то запросто могу эту дружбу разрушить, — уверенно добавляет Наталия. — Потому что помогать предателям – ужасный поступок.
— Я не враг, — уверенно возражает Терренс. — Вы можете мне доверять.
— Помогать не буду! Сами разбирайтесь!
— Ну хорошо, я как-нибудь сам разберусь, раз вы так хотите. Но все же не перестану надеяться на вашу помощь.
— Господи, да я сама не знаю, где она сейчас находится. Я еду в Лондон и понятия не имею, где ее искать.
— Может, нам повезет, и она остановилась в том же отеле, в котором я забронировал номер?
— Не дай бог, вы еще забронировали номер в том же отеле, что и я.
— А если так? — загадочно улыбается Терренс. — Вдруг судьба настаивает на том, что мы должны действовать сообща?
— Я не буду с вами сотрудничать.
— А вот другая бы девчонка с удовольствием помогла бы самому Терренсу МакКлайфу.
— Будь Терренс МакКлайф хорошим и воспитанным, все было бы иначе.
— А я очень хороший.
— Да что вы!
— Я всегда был предан своим друзьям и близким и никогда не отказывал в помощи, если она была кому-либо нужна.
— Ну да, конечно…
— Это все могут подтвердить.
— А вот с девушками вас точно не научили обращаться.
— До встречи с Ракель мои методы соблазнения работали .
— Привыкайте к тому, что система очень часто может давать сбои.
Терренс устало вздыхает, покачав головой, пока Наталия бросает на него короткий, хитрый взгляд.
— Кстати, а расскажите мне, как вы познакомились и подружились с Ракель, — просит Терренс.
— А зачем вам это знать? — слегка хмурится Наталия.
— Просто предлагаю немного поболтать, пока мы ожидаем новостей о нашем самолете. Не молчать же нам все это время. Надо чем-то занять себя… Например, разговорами .
— А разве я приглашала вас на беседу?
— Я ведь нормально с вами общаюсь. Так что вы должны проявить ко мне такое же уважение.
— Ну хорошо… — устало вздыхает Наталия. — Раз уж мне не избавиться от вас, по крайней мере, сейчас, то так и быть.
— Так что там насчет вашей подруги?
— А что насчет моей подруги?
— Насколько я понимаю, вы дружите уже много лет…
— Верно… — кивает Наталия. — Мы дружим с самого детства… Знакомы примерно лет с одиннадцати… И дружим примерно с того же возраста…
— Значит, вы одного возраста?
— Да, учились вместе. В одной школе.
— О, так вы еще и одноклассницы?
— Все правильно. Хотя мы с Ракель подружились не сразу, а лишь спустя какое-то время. Где-то несколько месяцев спустя после того как я перешла в новую школу. В ту, где уже училась Ракель.
— Ненавидели друг друга?
— Нет, не ненавидели.
— А что так?
— Это… Довольно долгая история.
— Ну так расскажите.
— Вы уверены, что хотите это знать?
— Конечно, хочу.
— Ну хорошо… Раз вы хотите…
— Я вас внимательно слушаю, — уверенно дает понять Терренс.
— Только сразу скажу, что не буду рассказывать всех подробностей.
— Почему?
— Потому что Ракель никогда не любила говорить о том, что происходило с ней в детстве.
— Не любила?
— Да. Но вкратце расскажу, с чего вообще началась наша дружба.
— Хорошо, рассказывайте.
— В общем… — Наталия отрывает спину от спинки стула и переводит взгляд на Терренса. — Я познакомилась с Ракель, когда меня перевели в ту школу, в которой она училась. Это было где-то в четвертом или пятом классе, если мне не изменяет память.
— А почему перешли? — интересуется Терренс.
— Были кое-какие обстоятельства, из-за которых родители были вынуждены сделать это.
— Ясно…
— Я точно помню, что это был конец начальной школы.
— Вы сразу начали общаться?
— Нет, поначалу мы вообще никак не общалась, хотя мне очень хотелось хотя бы немного поговорить с ней.
— А почему?
— Э-э-э… — Наталия слегка прикусывает губу. — Дело в наших одноклассниках. Они немного недолюбливали ее…
— Ничего себе… — задумчиво произносит Терренс.
— Впрочем, это довольно долгая история.
— Ну и когда же вы с Ракель заговорили?
— Тогда, когда в один прекрасный день Ракель сама подошла ко мне после уроков и заговорила со мной.
— Вот как?
— Мы тогда были недалеко от школы и ждали школьного автобуса. Я сидела там одна после того как попрощалась с некоторыми ребятами, а немного погодя появилась и Кэмерон и попросила разрешения присесть со мной.
Наталия начинает вспоминать тот день, когда Ракель в первый раз подошла к ней и заговорила. Однако некоторые детали девушка решает все-таки упустить из-за того, что считает их достаточно личными. Например, она не хочет ничего не говорить про издевательства одноклассников над ее подругой, так как это всегда была довольно деликатная тема, о которой лучше рассказывать самой Ракель.
***
Девятнадцатое февраля две тысячи третьего года.
После нескольких долгих уроков в школе голубоглазая девочка с белокурыми волосами по имени Наталия собирается отправиться домой. Сегодняшний день выдался отнюдь не самым простым, поскольку учителя были немного не в настроении и часто срывались на учениках. Что с ними со всеми произошло – неизвестно, но некоторые предполагали, что они могли получить строгий выговор на совете педагогов, который состоялся сегодня между уроками. Выговор мог касаться плохой успеваемости, безобразного поведения некоторых детей, и плохой посещаемости, и по еще очень многих причин.
